Удавка для бессмертных - Нина Васина

– Садись.

Ева пожимает плечами и забирается в телегу. Женщина подходит, укрывает ее куском брезента. Под брезентом тепло, пахнет сухими цветами сено, Ева задремала. Брезент откинула совсем другая женщина. Она что-то сказала на непонятном языке.

– Ты ее искала, – перевела та, что привезла Еву.

– Я искала женщину по имени Айника.

– Айника, – сказала женщина, показав себе на грудь пальцем.

Ева садится и внимательно осматривает ее. Не старая. Не молодая. Не несчастная. Не счастливая. Никакая.

– Вы мать Илии? Илия, мальчик…

– Илия, – кивает женщина и опять показывает на себя пальцем.

Еву ведут в дом.

– Эй, русская! – кричит из угла старик. – Иди сюда, русская. Илия ушел давно. Дней тридцать. В кишлак ушел, потому что приехали чужие люди. Говорили, что он увез чужую жену.

– Русские? – спрашивает Ева.

– Нет. Шакалы, – объясняет старик. – Я бумагу читал. Там написано, что его жена несовершеннолетняя. Но они не стали такое мне говорить. Такое кому скажи – смеяться будут. У нас в жены берут и в двенадцать. Сказали про чужую жену. Шакалы. Теперь мать его, Айника, рада. Она рада, что ты приехала. Она думает, что ты его вернешь и она опять сможет его продать. Она жадная очень.

– Кому она хочет его продать? – Ева села на пол возле старика, тот налил в крошечную пиалку чай и протянул ей.

– Кому нужен будет, тому и продаст.

– Где этот кишлак?

– За рекой. Я тебе ночью лодку дам и мальчика дам, он покажет, куда плыть. Айнике ничего не давай, дай мне.

Ева снимает с пальца кольцо.

Ночью на прощание старик протягивает Еве бумажку.

– Если попадешься Кровнику, покажи это. Тут написано, что у тебя желтуха.

Ева кивает, ничего не спрашивая.

На той стороне реки мальчик протянул Еве компас и показал грязным ногтем направление. Рассвет подкрался незаметно, Ева решила поспать. Она осмотрелась, выбрала камень покрупнее и легла возле него. Проснулась от того, что на нее что-то упало. Она открыла глаза и замерла: на нее набросили сеть. Из-за камня, яростно споря, вышли двое мужчин в тюбетейках. Ева села, стараясь не запутаться окончательно, обняла колени руками и ждала. Мужчины подошли ближе, поставили ее на ноги и опять заспорили. Они замолчали, как по команде, услышав автомобильный гудок. Ева повернулась. Джип, честное слово – джип!

– Эй, чучмеки! – крикнул из машины желтоволосый парень. – Ну сколько можно вас учить? Не трогать донора! Пальцем не касаться!

У Евы потемнело в глазах.

– Не могут пропустить женщину, – объяснял он в машине, куда Еву посадили, так и не сняв сеть.

– Мы едем к Кровнику? – наугад спросила Ева.

– А я думал, что ты немая! – обрадовался парень. – Не плачешь, не кричишь!

У Евы в рюкзаке осталась упаковка сильнодействующего наркотика с надписью «Алахол», медики на нее не позарились, а то пришлось бы перерыть всю больницу. В лямке рюкзака зашиты две пластинки, острые как бритвы, еще ее тело, не успевшее оправиться от высокой температуры, вот и весь боевой арсенал. До шофера рукой подать, даже если свернуть ему шею, местность открытая, она успеет остановить машину, врезаться не во что. А потом? Ева расслабилась.

Впереди показались странные строения – полукрепость-полузамок из грубо обработанного камня, вокруг загона со стадом овец – разноцветные кибитки. Парень помог выйти, осторожно освободил женщину от сети, снял платок. К ним подтянулась кучка мужчин. Они стояли полукругом и молчали.

– А вы думали! – подмигнул Еве шофер. – Экземпляр что надо!

В кибитке он присел и помог Еве снять ботинки.

– Ты вот что, ты должна раздеться наголо. Не подумай чего плохого, тебя осмотрит врач. И кровь надо сдать из пальца. Не беспокойся, все стерильно!

Ева, не говоря ни слова, стащила через голову платье тяжелого шелка, сняла брюки. Парень не уходил, смотрел, а когда женщина сняла трусики, вдруг обеспокоился:

– Ты тут посиди. Не выходи, смотри, а то попортят тебя. Посиди, я сейчас.

Почти сразу же полог открылся, вошел толстяк в европейской одежде, из кармана жилетки – струйка золотой цепочки. Он осмотрел Еву, поворачивая. Холодные пальцы на плечах. Прибежал, запыхавшись, русский шофер, вошел первым, открыл полог пошире.

Вошел огромный мужчина с выбритой головой. Он вытирал пальцы об отвороты халата, потом рукавом вытер рот. Обошел Еву. Взял ее вещи, осмотрел их, вытряхнул на ковер рюкзак. Развернул справку, хмыкнул.

– Подумай только, знают ведь, что у меня новейшая лаборатория, а все подсовывают справки! То желтуха, то СПИД! Ладно. Укрой женщину, простудится.

И вышел.

Доктор тоже ушел, шофер суетливо закрыл Еву огромным шерстяным платком.

– Что ему надо от меня? – решилась Ева на вопрос.

– Не бойся, останешься жива. Что он, дурак, выкачивать тебя? Побудешь немного коровкой, подоят тебя. Это лучше, чем сразу все, правильно? – Он хихикнул. – А там, смотришь, и на тебя купец найдется. Гостей много приезжает. А мне причитается процент, великолепная ты моя. Какую кровь имеешь, знаешь?

– Первая группа резус отрицательный.

– Е-мое! – парень метнулся к пологу.

Минут через пять вошли две девушки с закрытыми до глаз лицами, поклонились, положили у ее ног одежду. Помогли надеть шаровары, длинную тонкую рубаху, потом платье. На ноги – войлочные закрытые туфли с задранными носами. На плечи накинули ее платок, показали, чтобы закрыла лицо, и вывели наружу.

Ее привели за высокую стену. Осмотревшись, она отметила спутниковую антенну на крыше башни и немецкий фургон спецлаборатории, стоящий у ворот. Номера – иностранные.

Здоровяк с выбритой головой сидел на ковре перед столиком на низких ножках. Приветливый жест-приглашение и цепкий изучающий взгляд.

Ева села напротив него, посмотрела на вазу с фруктами. Мужчина взял кисть чуть подсохшего винограда, протянул ей. Она поблагодарила кивком и удивилась тяжести желтоватых ягод.

– Кто ты и куда идешь?

– Я Ева. Иду в кишлак пастухов. Мне нужен пастух Итус. Я ищу сына.

Поклонившись, вошла девушка. Она кольнула палец Евы и профессионально выкачала немного крови. Зажала мокрой ваткой укол, загнула палец, подняв только на миг бездонные глаза, черные как ночь.

– Я Тайхан, я собираю кровь. Тебе рассказывали про меня? – спросил здоровяк.

Ева отрицательно покачала головой.

– Ты поможешь мне, а я тебе. У меня умирает жена, у нее редкая кровь. Тебе нужна машина, чтобы доехать до кишлака пастухов. И чтобы вернуться оттуда. Иначе ты просто не дойдешь. Сеть – шу-у-ух, и все. Мои ловцы везде, потому что я хорошо плачу.