Девять совсем незнакомых людей - Лиана Мориарти

КАРМЕЛ

Все мужчины настаивали на том, чтобы первыми идти по лестнице из комнаты для медитаций и быть готовыми в любой момент разорвать в клочья львов, то есть консультантов по велнессу, предлагающих им фруктовые коктейли. Это было по-джентльменски, и Кармел оценила их поведение, порадовавшись, что она не мужчина, но их рыцарство оказалось излишним. В доме было безмолвно и пусто.

Кармел все не могла поверить, что никакого пожара не было. Картинки, мелькавшие перед ее мысленным взором, были такими реальными. Она ведь думала, что больше не увидит своих детей.

– Она не откроется просто так. Я абсолютно уверена, – сказала Хизер, когда они все подошли к двери и Наполеон взялся за ручку, требуя, чтобы все отошли подальше, подальше, подальше…

Он открыл дверь, которая словно и не запиралась никогда, и увидел стальной бачок с мусором прямо за ней.

Наполеон наклонил его, продемонстрировав содержимое. Обгоревшие обрывки газет на дне и сверху груда покореженных и расплавленных пластиковых бутылок из-под воды. В бачке еще тлело несколько угольков, но больше никаких признаков адского пламени, которое они себе навоображали, не было.

Они все вместе вошли в пустую столовую, увидели длинный стол, за которым прежде ели в молчании. Серый утренний свет заполнял комнату. Стрекотали сороки, кукабарра смеялась своим низким голосом. Рассветный хор никогда не звучал так лирически. Жизнь казалась восхитительно обычной.

– Нужно найти телефон, – сказала Хизер. – Вызвать полицию.

– Нужно просто убраться отсюда, – возразил Бен. – Найти наши машины и катиться отсюда, к чертовой матери.

Но никто ничего не стал делать.

Кармел выдвинула стул и села, опершись локтями о стол. На нее снизошло такое же экстатическое облегчение, какое она чувствовала после родов. Все эти громкие инструкции. Весь этот страх. Вся эта суета. Все закончилось, все в прошлом.

– Как вы думаете, в доме вообще есть кто-нибудь?

– Постойте. Кто-то идет, – сказал Ларс.

В коридоре слышались приближающиеся шаги.

– Доброе утро! – В столовую вошел Яо с громадным подносом тропических фруктов. Вид у него был усталый, но в остальном он пребывал в добром здравии. – Пожалуйста, садитесь. Мы для вас приготовили великолепный завтрак! – Он поставил поднос на стол.

«Вау! – подумала Кармел. – Он собирается делать вид, будто ничего не случилось».

Зои разрыдалась:

– Мы думали, вы мертвы.

Улыбка Яо дрогнула.

– Мертв? Почему вы решили, что я мертв?

– Такой уж у вас был видок, приятель, – сказал Тони.

– Нам пришлось сыграть в игру под названием «Камера смертников», – сообщила ему Фрэнсис из кресла у двери. Она походила на одну из дочек Кармел, ябедничающую на своих сестренок. – Ужасная игра… – Ее голос замер.

Яо поправил ветку темного винограда, грозившую свалиться с подноса, и нахмурился.

Молчание прервала Кармел:

– Мы должны были делать вид, будто мы адвокаты. – Она вспомнила мгновение, когда начала говорить на том бессмысленном корпоративном жаргоне, который тем не менее оказался так понятен Маше. Это было ужасно, но в то же время и замечательно. Как катание на русских горках – вверх, вниз, кругами, кругами. – Мы должны были обосновать отсрочку приговора. Я защищала… Зои.

Она говорила, чувствуя, как фальшиво звучат ее слова. Теперь стало очевидно: все это от начала до конца было игрой. Почему они восприняли ее так серьезно? Если они расскажут об этом в полиции, над ними просто посмеются.

– Но она даже не позволила нам всем произнести наши речи, – посетовала Джессика.

– Да-да, я с нетерпением ждала своей очереди, – сказала Фрэнсис.

– Ничего вы не ждали, – возразила Хизер.

Кармел взяла с подноса виноградину, хотя голод ее и не мучил. Вероятно, она стала уже нечувствительна к нему. Кармел прокусила виноградину в самой середине. «Боже мой!» – подумала она, когда сок брызнул у нее во рту. Дрожь благодарности прошла по ее телу. Словно все клеточки ее существа отреагировали на эту маленькую ягодку. Ей казалось, что она вплотную подошла к какому-то удивительно сложному и в то же время головокружительно простому откровению об истинной и драгоценной красоте пищи. Пища не была врагом. Она давала Кармел жизнь.

– Я знаю, что кое-какие вещи прошедшей ночью могли показаться вам… необычными, – сказал Яо. Голос его звучал хрипловато, но сам он не мог не вызывать восхищения. Он продолжал играть на скрипке, хотя «Титаник» погружался в морскую пучину. – Но все случившееся должно было обеспечить ваш личностный рост.

– Яо, прекратите эту брехню! – заявил Ларс. – Вы должны понимать, что все это закончилось. Мы не допустим, чтобы кто-нибудь еще прошел через то, через что мы прошли этой ночью.