64 - Хидео Ёкояма

На сей раз это не имело значения.

Не колеблясь, он толкнул дверь. В пресс-клубе собралось много репортеров. Многие посмотрели, кто вошел, а потом сделали вид, будто не замечают его. В основном журналисты стояли рядом со своими сослуживцами. Усияма, Касаи и Ами Кисо из «Ёмиури». Суду и Камата из «Санкэй». Ороива и Хаясиба из Эн-эйч-кей. Какэи и Мадока Такаги из «Асахи». Акикава и Тэдзима из «Тоё»; первый что-то шептал на ухо второму. У Уцуки из «Майнити» был обиженный вид. Он сидел, положив ноги на стол. Кадоике из «Киодо ньюс» лежал на диване. В пресс-клубе царила странная тишина, особенно учитывая то, что здесь же находились и представители большинства других новостных агентств. Невозможно было сразу понять, кто в каком настроении. Поскольку безусловных триумфаторов среди них не было, среди членов пресс-клуба не наблюдалось и обычной жадности. Никто не пробовал заговорить с Миками, хотя все его прекрасно видели. После трех пресс-конференций они как будто вообразили, будто управление по связям со СМИ им больше не нужно.

Миками невозмутимо заговорил:

– У меня есть для вас объявление. Пожалуйста, проверьте, все ли здесь. – Он смотрел на стол «Тоё», обращался к ним.

Как только он замолчал, Усияма, сидевший напротив Миками, вскочил. Он вздохнул и посмотрел на Миками с покорным выражением на лице. Вскоре он вышел в коридор. Суду хрипло буркнул: «Простите» – и направился к двери следом за Усиямой. Еще несколько человек направились к выходу гуськом; их бесстрастные лица напоминали маски.

– Дайте мне всего минуту… – продолжал Миками, когда у него за спиной, в коридоре, послышался голос:

– Уси, Уси! Ну-ка, иди назад, не нужно так себя вести. Директор по связям с прессой сказал, что у него объявление, ведь так?

Миками с благодарностью вздохнул. Молодец все-таки Сува…

– Я и так знаю, о чем он будет говорить, – отвечал Усияма. – Скорее всего, попросит нас отменить бойкот. У меня нет времени повторять одно и то же.

– Ничего, ничего… – спокойно и умиротворяюще произнес Сува. – Не делайте преждевременных выводов, и потом, дело не займет и минуты. И ты тоже возвращайся, Суду. Уверен, вы не пожалеете!

Через несколько секунд Усияма и Суду вернулись в прессцентр. Сува слегка подталкивал их, положив руки им на плечи. За ними с унылыми лицами плелись еще несколько репортеров. Потом Миками увидел Курамаэ и Микумо. Она закрыла за собой дверь и встала рядом с Сувой и Курамаэ, перекрывая выход.

Миками снова повернулся к репортерам. Его душевное состояние было уже не таким, как несколько секунд назад. Он чувствовал за спиной поддержку.

– Интересно, кем вы себя вообразили? – не выдержал Тэдзима.

Акикава по-прежнему стоял с ним рядом, бросая на Миками испепеляющие взгляды. Другие репортеры тоже не скрывали досады.

– Мы что, задержанные? Какое вы имеете право не выпускать нас отсюда?

– Если все в сборе, приступаю к объявлению.

– Нам не нужны ваши извинения, если вы об этом. Можете уходить, – холодно продолжал Тэдзима, как будто выступая от имени всех собравшихся.

Никто пока не возражал ему. Ямасина стоял в дальнем конце комнаты, как и Янасе из «Дзидзи-пресс», но Миками не рассчитывал, что кто-то из них вступится за него.

– Я пришел к вам не для того, чтобы извиняться.

– А для чего же?!

– Я пришел для того, чтобы доложить вам о новой политике в связи с персональными данными.

– О новой политике? – Тэдзима покосился на Акикаву, окинул взглядом собравшихся и снова посмотрел на Миками. – Ну ладно… Мы все в сборе! Что ж, говорите!

Миками кивнул, спиной чувствуя напряжение своих сотрудников.

– Отныне мы, как правило, будем стремиться к полной открытости.

В первое мгновение все оцепенели, но уже через миг в комнате стало очень шумно. Акикава повысил голос, требуя тишины:

– Каковы ваши условия?

– Никаких условий.

– Вы хотите, чтобы мы отменили бойкот и взяли интервью у комиссара?

– Никаких условий означает: никаких условий. Мы надеемся, конечно, что вы подумаете о вопросах для комиссара, но я вовсе не собираюсь делать ваш бойкот условием для торговли.

В комнате снова поднялся шум. Потом над всеми возвысился голос Усиямы:

– С чего вдруг?

– Решение было принято после тщательного размышления. Мы намерены укреплять взаимное доверие и полагаться на ваши осмотрительность и тактичность.

– Так распорядился ваш начальник?

– Так распорядился я.

– Ясно, значит, все еще можно будет отменить, если, например, у вашего начальства другое мнение.

– Нет.

Последовала пауза. Ами Кисо, стоящий рядом с Усиямой, поднял руку:

– Значит, вы не против того, чтобы мы спросили подтверждения у директора Акамы?

– Вовсе нет. Правда, сегодня его здесь нет.

– Миками! – крикнул опомнившийся Акикава. – Почему вы говорите об открытости «как правило»?

Миками ответил, не сводя с него взгляда:

– Потому что в некоторых случаях – вы наверняка со мной согласитесь – лучше все-таки не обнародовать персональные данные.

– С какой стати нам на такое соглашаться? Не понимаю. Объясните, о каких делах идет речь!

– Я бы, например, не стал обнародовать имя жертвы изнасилования. Еще меньше мне хочется включать его в пресс-релиз, приводить имя и адрес. Если вы будете настаивать, у меня, конечно, не останется другого выхода, кроме как уйти с поста директора по связям с прессой.

– Да, но… – Акикава ненадолго запнулся. – Вы сейчас говорите о крайностях. А меня волнует расширительная трактовка ваших слов! Не вернемся ли мы к тому, с чего начали, когда вы будете определять, какие дела считать важными или исключительными?

– Неужели представителям прессы так уж необходимо знать имя и адрес жертвы изнасилования?

– Поэтому-то я и…

– Если… повторяю, если мы договоримся о полной открытости в принципе, вам не придется больше сражаться, чтобы сохранить лицо, – каждый из вас сможет принять хладнокровное, рациональное решение. Я надеюсь, что, вместо того чтобы вынуждать нас навязывать вам свое мнение, вы сумеете сесть и все хорошенько обдумать. Вы сами решите, так ли уж для вас важно знать некоторые конкретные имена, в самом ли деле некоторые сведения важны для вас.

– Какая самонадеянность! В общем и целом вы пытаетесь промыть нам мозги. Мы не примем вашего предложения, пока вы не уберете из него слова «как правило».

– Тогда считайте, что я снял свое предложение. Повторяю, я пришел к вам только потому, что верю в ваш здравый смысл. Если вы и дальше будете считать, что не можете полагаться на нашу способность трезво оценивать ситуацию, прошу считать мое предложение недействительным.