Прощание с кошмаром - Татьяна Степанова

Кроссовки, пыльные, черно-белые, массивные, на скрипучих липучках, Колосов сначала просто бездумно как-то повертел в руках, простукал рифленую подошву с цифрой 42. А затем вдруг извлек из заднего кармана брюк складной нож. Следователь Андреев иронически поднял брови, покосившись на эту полуразрешенную к ношению в качестве холодного оружия финку и на эффектную кобуру телячьей кожи, которая адски мешала начальнику отдела убийств в этот знойный день, — сыщики ж! Они без этого самого не могут. Оружие, кобура, автоматическое зарядное устройство, мобильный телефон на поясе — все эти хитрые штучки половина имиджа. Это трудяга-следователь — бумажная крыса, юридический клерк, у него таких игрушек не водится. У него лишь дело под мышкой да старая шариковая ручка. А у УГРО по части всех этих профессиональных прибамбасов… Но Андреев не успел додумать свою ехидную мысль..

— Никита, ты что делаешь? Это же вещдок!

— Спокойствие.., только спокойствие. Понятые, красавицы мои, хорошо ли вам видно? — Колосов, поддев ножом сопревшую от ножного пота стельку в правой кроссовке, с треском рванул ее вверх и…

— Какие такие сокровища хранятся в наших калошах? Вот какие. — Он извлек плоский, туго набитый пластиковый пакетик, полный белого порошка. — И без экспертизы скажу, Леша, что это вряд ли поваренная соль.

— Черт, героин! Граммов двести, а то и все триста. — Андреев присвистнул. — Тайник.

Второй точно такой же увесистый пакетик был извлечен и из левой кроссовки.

— Наркокурьер. Выходит, тот самый. И сумка с анашой, значит, его. — Андреев уже брезгливо смотрел на обезглавленный труп. — Саранча поганая. Потому-то он и рванул с автобуса во время той заварушки… Ему, такому упакованному, встреча с милицией ни к чему. Да против этого богатства в подметках сумки с анашой-то ему — тьфу, мелочевка… А может, было все по-другому: эти наши отморозки с «девятки» знали, что в автобусе упакованный под завязку курьер. Ну, и уволокли его с собой как трофей, а потом уж…

— Секир башка, а героин бросили? — Колосов снова хмыкнул. — Не мы одни с тобой, Леша, умные. Если бы специально встречали курьера, знали бы и где главный товар искать. Кроссовки.., да ты только посмотри на них. Тебе ничего не бросается в глаза? Это ж видно — нестандарт, платформа как у первокурсницы.

— Но у него могли быть пакеты и в куртке. Его же раздели до пояса… — Андреев не спорил — просто размышлял. — Они могли взять их и удовольствоваться….

— Но все ваши прежние не были наркокурьерами, — тихо сказал Колосов. — И тебе это отлично известно: из следственного управления тебе разве не звонили, не информировали еще?

— Но это может быть и простое совпадение.

— Это? — Колосов смотрел на кровавый обрубок шеи трупа. — Игра в гильотину? Это, Леша, только жаб в сказках в голове — бесценный брильянт, а наших безголовиков…

Андреев выпятил подбородок: жест одновременно означал у него и «да», и «нет», и «ну ты даешь», «сомневаюсь», однако дискутировать прекратил.

Из морга прямиком направились в Красноглинский отдел милиции, где в следственном изоляторе все еще ожидали первого допроса задержанные «девяточники». Перед его началом Колосов провел с начальником местного розыска Григорием Жаровым (его сотрудники с самого утра прощупывали задержанных в приватных беседах, именуемых «опросами подозреваемых») короткое, однако весьма полезное совещание, чтобы уяснить себе, кто есть кто в пойманной банде.

— Трое из них — наши местные. Уже проверили все из Железнодорожного поселка, что у аэропорта, — рассказывал Жаров. — Машина принадлежит Васильченко Геннадию. Судя по всему, именно он у них и за шофера. Остальные: Говоров Иван, Говоря Константин — братья-разбойники. Один охранник магазина «Автозапчасти» в Быкове, второй, младшим безработный уклонист.

— От армии бегает? Давно? — спросил Колосов.

— Третий год. С Чечни.

— А проживал все время по месту прописки? В Железнодорожном?

Начальник Красноглинского розыска хмуро кивнул.

— К нам военкомат по поводу него не обращался У меня, Никита Михалыч, и без этих бегунков забот выше…

Колосов махнул рукой — полная тишина, ша, как говаривал Шукшин. Не мне тебе, дорогой товарищ Жаров, читать моралитэ. Вышестоящие товарищи на это найдутся. Прочтут — будь спокоен.

— А четвертый кто?

— Четвертого ихнего ты, Никита Михалыч, должен знать и помнить. Это Круглый Павлик.

— Круглый? Свайкин? Да неужели? — Колосов подался вперед. — Точно?

— Его физиономию мы еще не позабыли. Надо же.., мало ему прошлого, подонку такому! Торжествовал тогда над нами, сукин кот.

Этого самого Круглого Павлика знали в Красноглинском отделе милиции: с ним было связано одно из самых больных поражений местных стражей порядка в борьбе с провинциальным криминалитетом. Круглый — трижды судимый за хулиганство и грабеж Павел Владиленович Свайкин одна тысяча девятьсот шестьдесят второго года рождения, два года назад таким же вот жарким июнем убил человека — Джафирова Вартана, державшего на привокзальном рынке Красноглинска палатку турецкой кожгалантереи.

Об этом убийстве, хоть и произошло оно средь бела дня на глазах всего рынка — Варган получил три удара ножом в живот, — никто из свидетелей-торговцев говорить не хотел. Однако, согласно обильной негласной информации, полученной Жаровым и его сотрудниками, Варган и Круглый поспорили из-за места под солнцем. Информация причисляла последнего к сборщикам дани для…

Увы, все негласные слухи так и остались слухами. Переложить их на протокол в качестве правдивых и четких свидетельских показаний тогда так и не удалось. Как Круглый Павлик резал Вартана, видел весь рынок, но, когда приехала милиция, все в один голос твердили: ничего не видели, ничего не знаем. В довершение всего, с места происшествия каким-то загадочным образом пропало и главное доказательство — нож. В результате кое-как слепленное на косвенных «доках» дело против Свайкина начало трещать по всем швам уже на стадии предварительного расследования. И в конце концов обескураженный суд присяжных (а в Красноглинске, как и в ряде районов области, проводился подобный эксперимент) оправдал Круглого Павлика за «недостаточностью доказательств его вины».

Прокуратура, красноглинские сыщики и сам Колосов остро переживали это постыдное фиаско, ибо на каждом оперативном совещании им припоминали этот злосчастный факт как вопиющий пример из рук вон плохой работы по раскрытию, расследованию, а главное, по сбору доказательств вины подозреваемого, взятого под стражу.

Из здания суда Круглый Павлик (кличку свою он получил за круглую, как бильярдный шар, обритую под ноль голову, увенчанную, словно локаторами, парой крупных, розовых, дурно мытых ушей) вышел с высоко поднятой головой и на какое-то время исчез из поля зрения милиции. Но вот, как оказалось, год свободы не был потрачен им впустую: Круглый успел : сколотить мобильную банду и как мог улучшал на подмосковных дорогах свое материальное положение.