Осторожно, дамы отрываются - Маргарита Южина

Однако улизнуть от пожилой леди девицам не удалось.

– Давайте-ка сначала мне все поведайте, – заявила она. – Уж что-то давно я про обнаженную натуру не слышала. Рассказывай, Любочка, не стесняйся. Итак, где вы с ним уединялись?

Пришлось Любе все рассказывать в подробностях. И из-за этого они с Ириной чуть не опоздали в школу джентльменов.

– Слушай, Люб, – по дороге в школу вдруг проговорила Ира, – а чего мы с тобой в эту школу таскаемся? Я так, например, уже всяких манер нахваталась, и приличных и не очень. Уж во всяком случае, не пропаду.

– Ты думаешь, я пропаду? – фыркнула Любочка. – Я и вовсе с этими самыми манерами уродилась. Только знаешь, мне кажется, надо сходить и предупредить, что мы туда больше появляться не станем. Пусть на нас не рассчитывают.

– Можно и предупредить… – согласилась сестра, и они прибавили шагу.

Сестры пришли в школу, когда там уже начались занятия. Они тихонько пробрались на свободные места и стали терпеливо ждать перерыва, чтобы в лучших традициях джентльменства, никому не мешая, объяснить, что ноги их здесь больше не будет. В это время преподавательница – пожилая дама с жидкой фрикаделькой на голове, нудно отчитывала какого-то краснощекого бутуза:

– Как вам не совестно, господин Середкин! Вы подняли хлеб с пола и…

– Я ж его не ел! – возмущался бутуз.

– Правильно! Вы его не ели, этот хлеб скушала Ариша! Потому что вы ей его положили! А сами слопали ее кусок! Неужели трудно повернуть голову и посмотреть, как себя ведет Женечка!.. Женечка! Встаньте, прошу вас, будьте любезны… Вот он – гордость нашей школы! Играет на скрипке, решает шахматные задачки и еще великолепные манеры!

Женечка, который вежливо поднялся и даже чуть поклонился, особенной гордости от похвалы не ощущал. Даже больше того, вид у него был испуганный и виноватый.

– Вот, Люб, и мы такие станем, – громко зашептала Ирочка на ухо сестре. – До чего парнишку довели…

Парнишка в это время уже уселся и с самым несчастным видом принялся выслушивать долгие нудные проповеди.

Пока сестрицы дождались перерыва, они чуть не заснули. Особенно слабой оказалась Ирина. Любочка даже два раза толкнула ее в бок, чтобы та не храпела. Зато после звонка они вскочили первыми. Строгая преподавательница одарила их испепеляющим взглядом, но весьма возрадовалась, когда поняла, что это их последнее свидание.

– Ну что же, – не скрывая радости, потирала она ладони. – Очень жаль, очень жаль, нам будет вас не хватать… Но я уважаю ваше решение!

– Фу ты, как из склепа вырвались… – облегченно выдохнула Ира, выйдя из серого здания. – А теперь на танцы!

– Там тоже скажем, что мы переросли их мастерство? – поинтересовалась Люба.

– Нет, там будем заниматься. Но редко, потому что времени у нас ну совсем не хватает! Все же… акулам бизнеса хорошая фигура не повредит.

Любочка сурово сдвинула брови и согласно кивнула. Неизвестно, какой акулой она видела себя, но в бизнес ей тоже жутко захотелось.

Доведя в очередной раз балетмейстера до затяжного шока, девицы отмахали ногами возле станка и с чувством исполненного долга направились домой – они уже два дня не сидели перед телевизором. По дороге заходили во все бутики одежды, в обувные магазины и даже в отдел сельскохозяйственной техники. И чтобы вечер окончательно прошел на славу, зашли в гастроном и набрали себе конфет и пирожных.

Возле самого подъезда Люба вдруг дернула сестру:

– Посмотри-ка… Вот к чему приводит излишнее воспитание…

В песочнице стоял тот самый Женечка, которого девушки видели еще в школе, вокруг скакали дети, кидались в «джентльмена» песком и откровенно издевались. Женечка же пытался уговорить их играть мирно. На уговоры никто не соглашался, потому что никто мальчика не слушал. Тот уже из последних сил крепился, чтобы не зареветь, и выхода из ситуации просто не видел.

– А ну быстро брысь отсюда все!!! – взревела Любочка и раскидала обидчиков по сторонам. – А ты чего стоишь? Давно бы уже догнал вон того, да и намылил ему шею!

– Я… я не могу намылить… – тихонько всхлипывал Женечка, отряхивая белые гольфики. – По правилам благородного человека, я должен кинуть им перчатку в лицо и вызвать на дуэль. Интеллектуальную.

– А у тебя есть перчатки? – уже помогала мальчонке привести себя в порядок Любочка. – Нет у тебя никаких перчаток. Значит надо кидать в лицо сандалики!

– Можно еще просто догнать и по спине шваркнуть, – поддержала сестрицу Ирина. – Люб, ну чего ты его трешь, пойдем домой, вымоем его.

– Пойдем к нам, умоешься, – решительно взяла парнишку за руку Люба.

Дома, пока мыли мальчишку, Марианна Венедиктовна быстро готовила чай с пирожками (скверная женщина втихомолку поглощала пирожки!), а сестры продолжали наставлять:

– Ты же должен хоть когда-то давать сдачи!

– Я не могу, у меня руки… я потом на скрипке играть не смогу… – слабо отбивался Женечка, но было видно, что позицию этих тетенек он всецело поддерживает.

Разговор уже продолжался за столом, когда умытый мальчишка уплетал пирожки за обе щеки.

– Я ж к ним не лез, а они всегда так… – жаловался он на судьбу. – Прямо в песке поиграть не дают.

– И не дадут! – переживала Любочка. – Потому что видят, что над тобой можно вдоволь издеваться!

– А ты даже не сопротивляешься, – подлила масла в огонь Ирочка. – Надо было как дать!..

– Девушки, ну чему вы учите ребенка?! – возмутилась Марьванна. – Он должен вырасти приличным господином, чтобы…

– Он должен вырасти нормальным мужиком! – негодовала Любочка. – Сейчас он себя защитить не может, а потом у него будет девушка, и что? Вот такие же поймают их где-нибудь вечером и все! Не станет девушки!

– Убьют? – испуганно прошелестел Женечка.

– Да нет, просто… в лучшем случае она сразу уйдет к другому, – пояснила Люба.

Ирочка и вовсе привела замечательный пример:

– Вот у нас на деревне парень есть такой Васька, так он плюгавенький, кривоногенький, плюнуть не на что, а все девушки за ним прямо стадами, прямо стадами! А все потому что он у нас на деревне первый драчун. Как ухватит дрын, как начнет им махать, к нему и сунуться бояться – чего с дураком связываться.

– Девушки! Прекратите вспоминать непотребные вещи! – категорически застучала ложечкой о чашку Марианна Венедиктовна. – К чему тут какой-то Васька? Женечка, солнышко, ты уже поел? Давай, беги домой, а то тебя потеряют.

Мальчик аккуратно вытер рот салфеткой, поклонился и вежливо распрощался.

– Тебя проводить? – спросила Люба.

– Спасибо, я сам. Я здесь рядышком живу.

После того, как мальчишка ушел, Люба еще долго не могла успокоиться. Она вообще не могла видеть, когда сильные обижают слабых, а уж если обижают детей…