Закат в Лиссабоне - Чингиз Абдуллаев

Однако женщина медленно покачала головой:

— Я о них только слышала, но ни разу в жизни не видела.

— Но, возможно, вы знакомы с Олтменом? — Дронго сознательноназвал первую попавшуюся фамилию, чтобы проверить,

к отреагирует его собеседница. Зулмира снова покачалаголовой:

— А про него никогда и не слышала.

Это его вдохновило. Если бы она ответила иначе, ему пришлосьбы прекратить разговор и больше с ней не встречаться. Или встречаться толькодля того, чтобы понять, почему на конгресс приехала женщина, которая готовасогласиться с его очевидной ложью. Но она не согласилась. Хотя если бы согласилась,то и тогда это не было бы решающим доказательством. Мужчина и женщина частолгут друг другу в процессе знакомства, и если партнер соглашается с заведомойложью, то это не значит, что он собирается предать. Возможно, это простообычная игра в поддавки, чтобы лучше узнать друг друга. Но Дронго приехал вЛиссабон не для того, чтобы поиграть с этой прекрасной сеньорой.

Если она раньше не бывала на конференциях медиков, то моглаи не знать большинства присутствующих здесь людей. В зале ресторана было человексемьдесят, — очевидно, остальные должны были приехать сегодня ночью или завтраутром. Возможно, что некоторые предпочли отдых с дороги плотному ужину. Дронговзглянул в сторону напарника. «Пьеро» улыбался своим собеседникам, новнимательно следил и за столиком коллеги. «Нужно найти повод выйти из-за стола,— подумал Дронго, — чтобы переговорить наедине с ним».

Он подцепил вилкой салат и, поднося ко рту, расчетливоуронил его себе на колени.

— Черт возьми, — огорченно произнес Дронго. — Извините. Мне,кажется, нужно выйти.

— Конечно, — улыбнулась Зулмира.

Он поднялся и пошел к выходу. Видя, что «Пьеро» внимательнонаблюдает за ним, Дронго остановился у его столика и громко спросил одного изофициантов, где можно помыть руки.

— Туалетные комнаты находятся слева по коридору, сеньор, —ответил официант.

Дронго вышел из зала и свернул к туалету. Толкнув дверь, онвошел в помещение. Осмотрелся. Одна кабинка была закрыта. Дронго подошел кумывальнику, открыл воду. И почти тотчас же дверь за его спиной распахнулась, ион увидел в зеркале входящего сеньора Бельграно. Тот прошел к соседнемуумывальнику и встал рядом с Дронго, который тщательно оттирал салфеткой пятнона брюках.

— У меня триста четвертый номер, — шепотом сообщил он. — Япроверяю сразу троих.

— Их не меньше тридцати, — очень тихо, почти не разжимаягуб, отозвался Дронго. — я передам вам список. До утра проверьте все данные посвоим каналам.

- Когда передадите?

- Сегодня. Я оставлю список у вас под дверью.

Он не успел договорить, как дверь туалета вновь открылась.Бельграно отвернулся от Дронго к ящичку с бумажными полотенцами. В помещениевошел коренастый мужчина лет сорока афроамериканской наружности. Он был вголубой рубашке с расстегнутым воротом и светло-сером костюме. На грудивиднелась золотая цепь. Мужчина сразу прошел в свободную кабинку. Бельграноповернул голову к Дронго, продолжая вытирать руки. И в этот момент хлопнуладверца первой кабинки. Оттуда вышел мужчина лет шестидесяти с характернойазиатской внешностью — чуть выше среднего роста, худощавый, с жесткими чернымиволосами и резкими морщинами на лице. Взглянув на обоих мужчин, он пробормотализвинения. Дронго сделал шаг в сторону, освобождая место рядом с умывальником,показал на азиата своему напарнику глазами и вышел из помещения.

Когда он вернулся в зал, Зулмира уже улыбалась какому-томолодому человеку, откровенно флиртовавшему с очаровательной женщиной.Неизвестно откуда взявшийся нахал выглядел лет на тридцать, не больше. Егообтягивающий темный костюм, рубашка с высоким стоячим воротником и блестящиетуфли сразу бросались в глаза. У него был лишь один недостаток. Но существенный— небольшой рост. Если бы Зулмира встала, этот парень едва ли достал бы ей доплеча. Когда подошел Дронго, оказалось, что он чуть ли не в два раза вышенеизвестного. Коротышка озадаченно поглядел на внезапно появившегося кавалераи, пробормотав извинения, отошел от столика.

— Вас невозможно оставить даже на минуту, — шутливопожаловался Дронго. — Не успел я выйти, как вы уже флиртуете с другим.

— Как вам не стыдно, — рассмеялась Зулмира, — этот молодойчеловек всего лишь помощник нашего координатора по африканским странам. Междупрочим, Эдуардо прекрасно играет в теннис и приглашал меня завтра на теннисныйкорт.

— Надеюсь, вы ему отказали? — спросил Дронго, усаживаясь насвое место.

— Мне больше нравится футбол. Не забывайте, что во мне естьбразильская кровь. Все бразильцы просто помешаны на футболе. А вы бы хотели,чтобы я ему отказала? — поинтересовалась Зулмира, явно довольная произведеннымэффектом от разговора с молодым человеком. Видимо, она была не прочь немногоподразнить своего кавалера.

— В теннис я не играю, — признался Дронго. — При моейкомплекции и росте играть в теннис достаточно сложно. Да и футболист из менявряд ли получится. Хотя футбол я люблю. А кроме того, для тенниса у меня плохопоставлен удар. Я бью слишком сильно и не всегда так, как нужно.

— Как раз завтра мы могли бы поехать вместе ипотренироваться, — радостно предложила Зулмира.

— А Эдуардо будет нашим учителем? — буркнул Дронго. —Надеюсь, кроме тенниса, он ничему плохому нас не научит?

— Какой вы ревнивый! — всплеснула руками Зулмира. — Простонастоящий венецианский мавр. О таком ревнивце кто-то даже пьесу написал,Шекспир, кажется…

— От вашей непосредственности умереть можно, — засмеялся он.— Действительно, про Отелло с его ревностью написал Шекспир. И если вы скажете,что никогда о нем не слышали, я умру прямо на месте.

— Слышала, слышала, — кивнула она, — но терпеть его не могу.У него все драмы какие- то дикие, нечеловеческие. В одной — дочери бросают напроизвол судьбы старика-отца, в другой — погибают совсем юные влюбленные, втретьей — у принца отца убивает его собственный брат, а мать выходит замуж заэтого убийцу. Не знаю. Мне ваш Шекспир не нравится. Он какой-то типичносредневековый тип с извращенным пониманием любви.

— Вы не одиноки в своих суждениях, — заметил Дронго. — Таксчитал и великий русский писатель Лев Толстой. А мне Шекспир нравится. Я какраз нахожу, что он очень достоверно описывал нюансы человеческих чувств иотношений. К сожалению, люди мало изменились со времен Средневековья.

Так же любят, так же ненавидят; так же ревнуют, так жепытаются любым способом захватить власть, идут на подлость, предательства,убийства. Только Шекспир не мой и не ваш. Он принадлежит нам всем. И его драмыбудут жить еще тысячу лет; после того как мы покинем этот свет