Секрет салона красоты - Екатерина Вильмонт

– Никому ни звука!

– Точно!

– Ты предлагаешь смыться с уроков и пойти к загсу, да?

– Ага!

– Заметано! Только надо все делать осторожно. Зря суроков смываться тоже не стоит!

– Как это зря?

– Тебе хорошо, если ты смоешься, никто ничего неузнает, а у меня Людка сразу все просечет!

– Значит, ты не пойдешь? – разочарованно протянулаСтепанида.

– Пойду! Только сделаю все аккуратно!

– Как это?

– Увидишь!

– А мне шо делать?

– Увидишь… – загадочно улыбнулась Алка.

Вторым уроком была история. Степанида то и дело поглядывалана часы. Как только прозвенит звонок, надо рвать когти. А Алка как хочет? Ичего она все руку тянет? Охота ей отвечать, что ли?

– Кошелева, ты так хорошо знаешь материал? –спросила новая историчка Инга Захаровна. – Иди отвечай! Такие страстныежелания надо удовлетворять!

По классу прокатился смешок. Алка вышла к доске и довольнотолково ответила на все вопросы.

– Молодец, Алла, садись, пять!

Алка с торжеством направилась к своему месту и вдруг как-тостранно взмахнула руками, вскрикнула и по инерции пробежала несколько шагов,чуть не въехав лбом в стену.

– Ой, мамочки! – взвыла она.

– Алла, что такое?

На глазах у Алки выступили крупные слезы, она закусила губуот боли.

– Что? Ты ушиблась?

– Нет, нога… Я ногу подвернула, – всхлипнулаАлка. – Ничего, ничего… Сейчас пройдет… Инга Захаровна, не беспокойтесь, уменя это бывает… Ой, мамочки, как больно… Мне надо холодный компресс, а то такраспухнет…

Молодая учительница растерялась.

– Тебе, наверное, лучше до дому дойти, полежать скомпрессом… – пробормотала она.

– Да, это лучше всего, – полным боли голосомсказала Алка.

«Неужто притворяется? – сообразила Степанида. – Водает!»

– Но как же ты дойдешь? Может, тебя проводить, а?

– Можно меня Корбут проводит? Она знает, как делатькомпресс, и вообще… Ой, как больно!

– Разумеется! Степанида, проводишь Аллу?

– Конечно! – с готовностью отозваласьСтепанида. – Только это долго…

– Ничего страшного, ты наверстаешь!

Степанида взяла Алку под руку, но та вывернулась и буквальноповисла на Степаниде. Так они покинули класс, сопровождаемые завистливымивзглядами соучеников. Алка на «больную» ногу почти не наступала, и Степанидеприходилось ее тащить.

Пройдя полкоридора, Степанида шепнула:

– Алка, ты притворяешься?

– А ты думала? Ясное дело! Но зато все на законномосновании, никто не придерется.

– Дура ты!

– Почему это?

– А если Людке кто-то скажет, шо ты ногу подвернула?

– А пускай! Людка все поймет!

– Как?

– А у нас с ней давно условлено… Если я подвернуланогу, значит, мне надо смыться с уроков!

– Правда, шо ль?

– Истинная правда!

– Тогда дуру беру обратно. Но сыграла – не придерешься!Инга поверила. Я сама сперва подумала, шо ты правда споткнулась…

– Что я, корова на льду? Спотыкаться на ровном месте!

Пока их можно было видеть в окно, Алка отчаянно хромала,опираясь на Степаниду, а потом отскочила в сторону.

– Уф! Надоело хромать, ужас просто. Даже ногаразболелась.

– Ты, шо ли, тоже в артистки собираешься, как мояМатильда? – усмехнулась Степанида.

– Пока не думала на эту тему. Ну, что теперь?

– Теперь надо спешить!

– В загс?

– Ну да!

– А ты знаешь, где он?

– Знаю, конечно! Тут недалеко. На проспекте Мира.

– Возле префектуры?

– Ну да!

– Здорово! Идем скорее!

А вот уже и загс. Девочки остановились в некоторомотдалении.

– Степ, а мы внутрь пойдем? Без цветов-то неудобно!

– Не, не пойдем. Нам очень надо тут побыть,понаблюдать! Понимаешь, я думаю, кто-то будет от них…

– От них?

– Ну, от тех типов… которые гробик прислали.

– А чего им тут делать?

– Убедиться, что все идет как положено…

– А как ты узнаешь, кто?..

– Все продумано! – заявила Степанида и вытащила изсумки фотоаппарат.

– Зачем это?

– Увидишь!

Степанида решительно направилась к загсу. Алка в некоторомнедоумении двинулась за ней. У подъезда стояли несколько человек с цветами.

– Кому фото на память? – крикнулаСтепанида. – «Полароид»! Дешево!

– Почем? – поинтересовался один мужчина.

– Семь рублей снимок! Почти даром!

И вдруг к ней подскочил какой-то человек, довольно помятоговида, с фотоаппаратом на груди.

– Ты что тут делаешь, шмакодявка? Это мой участок!Уходи подобру-поздорову! А ну пошла вон!

Степанида растерялась.

– Ишь какая! Цены сбивает. Убирайся, я кому сказал! Измолодых, да ранняя!

– Да ладно, ладно, подумаешь! – сочла за благоретироваться Степанида. Она убрала аппарат и подошла к Алке.

– Ну и народ у вас в Москве! Офигеть можно! Откуда онвзялся? Я его и не видала! Черт, только все испортила, – горько вздохнулаона.

– Ладно, без фотографий обойдемся! – утешила ееАлка. – А глаза на что? Так даже лучше, меньше подозрений…

Тем временем к подъезду подкатила машина – с пупсом накапоте, с лентами и всякой свадебной мишурой. Оттуда вылезла совершеннонезнакомая пара. Некоторые из ожидающих бросились к ним с цветами. Помятыйфотограф стал щелкать аппаратом, и пара направилась к дверям.

– Наши, наверное, следующие! – прошепталаСтепанида.

Теперь у подъезда стояли пять человек. Две девушки с цветамии трое мужчин. Двое из которых, по-видимому, были с этими девушками, а один,скорее всего не знакомый с ними, держался поодаль. Цветов у него не было.

– Степ, вон тот дядька вполне может быть…

– И я так думаю.

Прошло еще минут пять, и у загса затормозила белая «Ауди».Оттуда выскочил Леня в элегантном темно-сером костюме. Он подал руку Рите. Наней было белое платье чуть ниже колен, а на голове красовалась изящная шляпка соблачком вуали. Поверх платья была накинута меховая жакетка, а в руках онадержала прелестный букет из белых некрупных роз с какой-то кружевной травкой.