Гамбит - Рекс Стаут

– Очень хорошо. У меня нет доски и фигур. d2 – d4

– d7 – d5.

– c2 – c4.

– Пешка на e6.

– Конь на g3.

– Вы хотите сказать – на cЗ?

– Нет. gЗ.

– Но ход на cЗ лучше. Во всех книгах так пишут.

– Поэтому-то я и не сделал его. Я знал, что вы его ждете, и знаю, какой ответ лучше.

Губы Хаусмана чуть-чуть пошевелились.

– Тогда я не могу продолжать. Без доски. – Он взял свою чашку, допил и поставил. – Вы хитры, не так ли?

– Я предпочитаю определение «находчив», но в принципе готов согласиться с вами.

– У меня есть для вас работа. – Он вновь показал зубы. – Кто нанял вас… хм… заняться делом об убийстве в «Гамбит-клубе»? Комус?

– Спросите у него.

– Я спрашиваю вас.

– Мистер Хаусман, – Вульф был терпелив. – Сначала вы изучаете обстановку моего кабинета и мои привычки, потом проверяете мою квалификацию, а теперь занялись моими делами. Не могли бы вы придумать вопрос, заслуживающий ответа?

– Вы не хотите сказать мне, кто вас нанял?

– Конечно, нет.

– Но кто-то это сделал?

– Да.

– Тогда это должен быть Комус. Или Анна – миссис Блаунт… – Он поразмыслил минуту. – Нет, Комус. У него нет опыта в таких делах и нет на это таланта. Я старый друг Мэтью Блаунта. Я знал его мальчиком. Я крестный отец его дочери. Поэтому я заинтересован, глубоко заинтересован в его… хм… благополучии. А если дело ведет Комус, у него нет надежды, никакой надежды. Комус нанял вас, но вы действуете по его указаниям, под его контролем, и тут надежды тоже нет. Он заплатил вам гонорар. Сколько?

Плечи Вульфа поднялись на одну восьмую дюйма и опустились. Он посмотрел на меня, подняв брови, как бы говоря:

– Видишь, что ты устроил?

– Значит, не хотите сказать, – сказал Хаусман. – Хорошо. С этим можно подождать. Я хочу поручить вам сделать кое-что. Это тоже в интересах Мэтью Блаунта. Я сам заплачу вам. Я могу потом получить эти деньги с Блаунта, но вас это не касается. Многое ли вам известно о том, что произошло в тот вечер в «Гамбит-клубе»?

– Думаю, достаточно. Если я не располагаю важной информацией, то, возможно, вы предоставите мне ее.

– Вы знаете, что полицейские считают, будто Блаунт отравил этого человека, положив мышьяк в шоколад?

– Да.

– Значит, все, что нам нужно, – это доказать, что мышьяк положил в шоколад кто-то другой. Это снимет подозрения с Блаунта?

– Да.

– Значит, так и нужно сделать. Я думал об этом последнюю неделю, но, зная, как прореагирует Комус, если я приду к нему с таким предложением, не хотел делать этого сам. А сегодня я увидел в газете заметку насчет вас. Скажите, в какой степени я могу на вас рассчитывать, потому что это должно быть абсолютно конфиденциально. Можете вы сделать нечто для освобождения Блаунта, не информируя об этом Комуса?

– Если я соглашусь это сделать, то да.

– И не говоря никому?

– Если я соглашусь на это условие – да.

– Я настаиваю на этом условии. – Хаусман взглянул на меня. – Как ваше имя?

– Арчи Гудвин.

– Выйдите из комнаты.

Я поставил свою чашку кофе. Я редко пью три чашки, но ситуация уже много часов была весьма нервной, а этот субъект ничем не облегчал ее.

– Я готов идти навстречу клиенту, – сказал я, – но вы еще не клиент. Если я выйду, мне придется стоять у замочной скважины, чтобы видеть и слышать беседу, так что уж лучше я посижу.

Он посмотрел на Вульфа.

– Это предназначено только для вас.

– Значит, не для меня. Все, что для меня, точно так же предназначено и для мистера Гудвина.

Я ждал десять секунд. Хаусман был готов отступить и сделал это. Он показал зубы, и его губы разошлись на целых десять секунд, пока глаза перебегали с Вульфа на меня и обратно. Наконец они остановились на Вульфе, и он сказал:

– Я действую импульсивно. И сюда я пришел по внезапному побуждению. Вы сказали что-то о верности своему пониманию долга перед человечеством, а я обязан пониманием своего долга Мэтью Блаунту. Я жесткий человек, Вульф. Если вы или Гудвин перейдете мне дорогу, вы пожалеете об этом.

Вульф хмыкнул.

– Тогда нам надо постараться не делать этого.

– Да, лучше бы. Ни один человек не перешел когда-либо мне дорогу, не пожалев об этом. Я хочу, чтобы вы нашли доказательства, что кто-то другой положил мышьяк в шоколад. Я скажу вам, как это сделать. Вы должны только следовать инструкциям. Я продумал все до последней детали.

– Вот как? – Вульф откинулся назад. – Тогда это должно быть нетрудно. Вы говорите «кто-то». Кто-то определенный?

– Да. Его имя Бернард Нэш, он официант в «Гамбит-клубе». Мышьяк был там, в кухне. Мышьяком пользуются, чтобы травить крыс?

– Да, бывает. Вполне вероятно.

– Он был там, в кухне, и Нэш по ошибке положил немного в шоколад, может быть, вместо сахара. Когда я сказал, что продумал все до последней детали, я имел в виду основные детали. О подробностях вы должны договориться с Нэшем, конечно, не упоминая меня: бутылочка, в которой был мышьяк, где он хранился, сколько он положил в шоколад, – все эти пункты. И конечно, когда и что он потом сделал с бутылочкой. Когда Блаунт спустился в кухню с кофейником и чашкой и все вылил – вы знаете об этом?

– Да.

– Он сказал официанту и повару, что Джерин плохо себя чувствует, и попросил еще шоколаду. Когда он ушел со свежим шоколадом, Нэш понял, что произошло, и уничтожил бутылочку с мышьяком. Разве это не правдоподобно?

– В это можно поверить.

– Конечно, все надо тщательно продумать: когда и как он разделался с бутылочкой. Я понимаю, что в таком деле нельзя ничего упустить, абсолютно ничего. Вот почему я пришел к вам. С вашим опытом вы точно знаете, как поступит полиция. Вы знаете, как все устроить, чтобы не промахнуться. Но на одном я настаиваю. Нэш должен отказаться от того, что он сказал полиции, ведь он несомненно подписал показания, а для этого у него должна быть основательная причина. Причина будет заключаться в том, что, когда Комус вас нанял, вы повидались с Нэшем, допросили и заставили признаться. Я настаиваю на этом. Таким образом, не будет никаких следов моего участия в этом. Вы, конечно, согласны?

Вульф почесал нос кончиком пальца.

– Я мог бы дать согласие после разговора с мистером Нэшем. Он-то согласен?

– Конечно, нет. Но он согласится за вознаграждение, которое вы ему предложите. Уговорить его не составит труда; труднее так обговорить подробности, чтобы удовлетворить полицию. Это ваше дело.