Крысиная тропа - Василий Веденеев

А вот Владику настроение придется подпортить. Ничего не поделаешь, жизнь сурова.

— Что же, займемся вашим клиентом, — переложив трость в другую руку, калека дружески взял Шамрая под локоть. — Рекомендации рыжего Дубайса пока имеют значительный вес.

— Я тоже так думаю, — усмехнулся Владислав Борисович. — Надо воспользоваться его очередным взлетом: кто знает, сколько он удержится в седле?

— Власть норовистая штука, — согласился колченогий и, помолчав, добавил: — Мне не хотелось вас расстраивать, но придется.

— Что такое?

— Ваш знакомый не добрался до места.

— Коля Рыжов? — сразу догадался Шамрай. — Что произошло?

— Трагическая случайность, — хромой отвел глаза, — он утонул.

— Утонул? Или его утопили?

— Перестаньте, — поморщился калека, выпустил локоть Шамрая и тяжело зашаркал рядом. — Разве можно предугадать подобное? И вообще смерть — всегда естественный и закономерный результат жизнедеятельности.

— Философствуете? — Владислав Борисович презрительно скривил губы. — Тогда получается, что жизнь — это счастливое стечение обстоятельств? И Николаю просто, как говорится, не выпала фишка?! А не выпала потому, что он не пожелал соблюдать мещанский принцип «делай, как все», поскольку в нашей стране постоянно приучали граждан не выделяться и равняться на большинство, которое не может ошибаться. Он не захотел тут гнить и ринулся к свободе! И естественно и закономерно поплатился жизнью и деньгами? Так?!

Колченогий бросил на него быстрый взгляд и язвительно заметил:

— Не стоит заниматься откровенной демагогией, превращая вора и мошенника в поборника свобод! Я полагаю, что между нами давно установились вполне доверительные отношения, а посему мы можем называть вещи своими именами: ваш приятель Рыжов — тривиальный преступник, укравший деньги и решивший убежать с ними подальше от российского правосудия. Разве не так?

— Здесь не меньше осталось воров, которые, кстати, украли куда больше Кольки, но их никто не судит! — запальчиво возразил Шамрай. — И кто же тогда мы с вами, уважаемый, если имеем дело с преступниками?

— Тоже преступники или их пособники. Если хотите, соучастники! — хромец приостановился и шутовски раскланялся. Но тут же принял обычный деловой вид и строго сказал: — Давайте прекратим разговор в таком тоне, иначе он ни к чему хорошему не приведет. За неожиданную смерть вашего приятеля Рыжова западные партнеры принесли нам весомые извинения в свободно конвертируемой валюте. И мы их приняли! На ваш счет тоже переведут кругленькую сумму. Надеюсь, это вас несколько утешит? А нового клиента готовьте.

— За него потом тоже принесут извинения?

— Слушайте, я, кажется, вас уже предупредил? — резко вскинул голову колченогий. — Или вы решили выйти из игры?

«Выйти из игры и уйти из жизни? — мелькнула у Шамрая паническая мысль. — С них станется! Лучше не язвить и не допытываться, что там на самом деле случилось с Колькой. Все одно его не вернуть».

— Извините, — хмуро сказал он. — Нервы. Слишком все неожиданно и крайне неприятно. Все-таки мы давно знали друг друга, и именно я предложил ему уйти.

— Понимаю ваши чувства. Но умейте держать себя в руках!

— Еще раз извините! — Владислав Борисович закурил и подумал, что лучше десять раз извиниться, чем один раз умереть. — Больше такое не повторится. Отныне я отделяю себя от клиентов.

— Вот это правильно! Как в наших родных службах быта, — скрипуче засмеялся собеседник. — Зато нервы целы. Кстати, на «Каштане» ставим крест, и туда больше никого не отправляйте. Сергей Сергеевич сам определится, где и как встретиться.

— Что-то еще неприятное случилось за это время? — с осторожностью поинтересовался Шамрай.

— Так, жизнь течет, — неопределенно отозвался колченогий. — Вечно что-то да случается, и не всегда это приятно. Но у нас есть Сергей Сергеевич, и он всегда на страже. Предоставим ему решать возникшие проблемы, а сами займемся новым клиентом.

— Вновь будем туго сворачивать веер?

— Непременно, — колченогий подозвал собаку и сказал на прощание: — Сохраняйте спокойствие и благоразумие. Все под контролем и все идет нормально.

Взяв спаниеля на поводок, он тяжело похромал прочь.

Проводив его взглядом, Владислав Борисович закурил новую сигарету и медленно пошел в глубь аллеи. Мелькнула было мысль позвонить Колькиным родным и сообщить им… Нет, надо быть полным идиотом, чтобы так бездарно подставиться.

Придется на все наплевать и забыть. Но в памяти вдруг невольно всплыл тот день, когда Рыжов пришел к нему по поводу аукциона, а потом они вместе обедали и гуляли по старым переулкам Центра. Кажется, это было в прошлой жизни и вообще не с ним, а с кем-то другим. Именно тот, другой, и виноват, что Рыжова больше нет на свете.

Зачем зря отягощать совесть бременем вины и мучить себя бесплодными раскаяниями? Кому от этого станет легче? Ну, признайся честно самому себе — тебе же совершенно не жаль Николая, а жаль, что все так несуразно получилось, ты опасаешься, как бы это теперь не ударило другим концом по тебе?!

Ладно, у каждого своя судьба. Но когда придет срок и Шамрай сам соберется уносить отсюда ноги, стоит учесть ошибки не только покойного Рыжова, но и других клиентов.

Хафиз ждал. С неистощимым терпением уверенного в себе человека. Ведь стоит ему только открыть рот, как эти придурки из ментовки подпрыгнут до потолка от изумления и потеряют дар речи со страху — вряд ли они даже в кошмарном сне видели то, что на самом деле происходит! И Хафиз лишь маленький винтик в огромной машине, приводимой в движение силой бешеных денег.

Да, пусть маленький, зато важный! Сергей Сергеевич должен вытянуть его из дерьма — иначе сам утонет. И утонет не только он один: толковым людям достаточно намека, легкой подсказки, и они ухватят кончик ниточки и начнут разматывать клубочек. Кстати, тот оперативник, который сумел-таки заломать его в бомбоубежище, далеко не глуп и по глазам видно: он в курсе многого, очень многого или по крайней мере о многом догадывается.

Естественно, Хафиз знал о законе молчания и был готов соблюдать его, но… если ему окажут помощь. А нет, так пусть каждый спасается в одиночку. Он и в колонии не пропадет. Инкриминировать ему особенно нечего, кроме сопротивления ментам и незаконного ношения оружия. Пусть стараются, пишут бумаги, проводят экспертизы и наматывают ему срок — чтобы бороться с ними, существуют опытные адвокаты. Однако самое главное, дождаться весточки от Сергея Сергеевича, знать — он помнит и не оставит в беде.

В камере Хафиза сразу приняли как авторитетного человека, безошибочно угадав в нем именно того, кем он и был на самом деле. Несмотря на крайнюю скученность — в помещении, рассчитанном на полтора десятка человек, находилось не менее восьмидесяти, — ему отвели одно из лучших мест на нарах, и староста камеры из местных блатняков, пошептавшись с ним, тут же выдал сумрачному новичку доппаек: пачку американских сигарет, плитку шоколада, бутылку минеральной воды, маленький батончик копченой колбасы и пачку печенья.