Слепой против маньяка - Андрей Воронин

– Именно поэтому я и постарался тебя оттуда вытащить.

– Чего я только не наслушалась про тебя! Но, наверное, мне постоянно врали.

– Знаешь, я не слышал ни одной из этих фраз и поэтому ничего не могу тебе сказать. Но думаю, все-таки доля правды там была.

– Какая я глупая, – призналась Быстрицкая и, подавшись вперед, обняла Глеба за шею. – Я знаю, Федор, что ты любишь меня.

На лице девочки тут же появилось беспокойство.

– Мама, дяде Федору неудобно так вести машину.

– Мне так очень хорошо, – сказал Глеб, не оборачиваясь.

Ирина уткнулась носом в его коротко стриженные волосы и прикрыла глаза.

Ей тоже было хорошо, так, как не было уже долгое время. И хоть она понимала, что, скорее всего, за ними снаряжена погоня, что возможно в воздух даже поднимут вертолеты, все равно сейчас она чувствовала себя в безопасности, ведь рядом был ее любимый, готовый отдать за нее свою жизнь.

– А что за странное название? – вывела Ирину из оцепенения Аня.

– Какое? – женщина посмотрела в окно, где мелькнул белый столбик с табличкой.

– Там написано «Ям», это что, яма?

– Нет, наверное, так называется деревня, – ответила женщина.

– Ям – это маленькая яма, – не унималась девочка.

– Да нет, раньше, в старину, почту возили ямщики, извозчики по-теперешнему. И вот, наверное, в этой деревне они и жили. Поэтому ее назвали «Ям».

Девочка посмотрела вперед на изгибающуюся широкую реку, на странный мост, словно кому-то пришла в голову фантазия отпилить верх зубчатых стен Кремля и поставить вместо парапета. Среди уже поредевшей листвы парка виднелись белые стены имения в Горках.

– Мы едем туда? – спросила девочка.

– Нет, но там, куда мы едем, тоже неплохо.

«Победа» свернула.

Вскоре они миновали темный гулкий скотопрогон, в котором, наверное, никогда не переводилась грязь, и еще через минуту оказались у ворот дачи генерала Лоркипанидзе.

Глеб открыл широкие деревянные ворота и въехал во двор. Амвросий Отарович сидел у крыльца на раскладном стуле. Пластиковый столик жался к стене, на нем высилась стопка столичных газет.

Генерал, стесняясь своего плохого зрения, снял очки и поднялся навстречу Глебу.

Ирина не спешила выходить из машины.

– Ну, здорово, вредитель, – рассмеялся генерал, обнимая Глеба, – а я, честно говоря, начал беспокоиться.

– Вот мы и приехали, – Глеб кивнул на машину. – Выходи, Ирина.

Быстрицкая не торопясь, держа за руку девочку, подошла к генералу. Она испытующе посмотрела ему в глаза.

«С виду добрый, – подумала женщина, – но кто знает, что у него внутри».

– Так вот вы какая, – улыбнулся Амвросий Отарович и представился.

– Эту маленькую зовут Аня, а ту, что побольше – Ирина, – Глеб тоже улыбнулся.

Он говорил с таким видом, словно просто приехал из города и привез женщину и ребенка на дачу отдохнуть. Будто и не было поджога дачи ФСБ, словно не было смертельной опасности.

– Можно, они поживут у вас немного?

– По-моему, я разрешил тебе делать все, что угодно! К тому же, такая красавица…

– Не знаю, удобно ли? – засомневалась Ирина в добавила:

– Федор мне говорил…

Брови генерала чуть-чуть приподнялись. Это не ускользнуло от взгляда Ирины.

– Я сказала что-то не так?

Амвросий Отарович посмотрел на Глеба и покачал головой.

– Видишь, уже и про Федора какого-то разговор зашел.

Глеб развел руками.

– Ну вот, только окажешься среди своих людей, как сразу попадешь впросак.

– Да, потерял ты осторожность, – усмехнулся генерал Лоркипанидзе.

– Так что, тебя не Федором зовут? – застыла в растерянности Ирина.

– Конечно же, Федор, – кивнул генерал, – а как же еще его звать. Просто он просил меня…

– Все ясно, – Ирина прикрыла глаза.

Генерал подмигнул Сиверову – мог бы и предупредить, всякое случается.

* * *

Глеб обнял Ирину и повел ее по дорожке, пролегавшей среди поздних осенних цветов. – Извини, Ирина, но я сказал генералу, что меня зовут по-другому, вернее, я сказал ему, чтобы он называл меня…

– Не нужно врать, – женщина смотрела на холодное осеннее солнце.

– Да, я совсем запутался, Ирина. Но поверь, я не хотел тебя обманывать, так в самом деле лучше.

– Лучше кому? – усмехнулась женщина, – Тебе, мне, Ане или полковнику, который приезжал и мучил меня расспросами?

– Вот ему-то и хуже, чем нам всем вместе взятым.

– Не думаю, сволочам всегда хорошо живется.

– Ну значит, и мы с тобой когда-нибудь станем сволочами, – рассмеялся Сиверов, – потому что жить будем очень хорошо.

– Знаешь, Федор, – после короткого молчания произнесла Ирина, – мне кажется, что… я даже не хочу знать о тебе правды. И пусть выяснится, что ты никакой не Федор, никакой не Молчанов, все равно я буду называть тебя по-прежнему. Ты не против?

– Я сам временами забываю, кто я такой. Забываю то, что было со мной в прежней жизни, оно возвращается ко мне только ночью, когда я сплю.

– Я знаю, иногда ты вскрикиваешь во сне, говоришь какие-то странные вещи, называешь незнакомые имена.

– И конечно же, ты прислушиваешься, ищешь среди них женские? – рассмеялся Сиверов.

– Нет, из женских ты называешь только мое.

– Значит, автопилот еще работает. Глеб нагнулся к кусту и аккуратно отломил розу на коротком стебле.

– Ты что? Это же не твое! А вдруг хозяин увидит!

– Ты еще совсем не знаешь Амвросия Отаровича. Не дай Бог, ему придет в голову срезать все цветы на даче и подарить тебе, огромную охапку. А он на такое способен.

– Ой, а где Аня? – забеспокоилась Ирина, заметив, что дочери рядом нет.

– Посмотрим, – Глеб развернулся и зашагал к дому. Возле крыльца слышался звонкий детский смех. Генерал Лоркипанидзе, взяв девочку за руки, кружил ее. Та забавно болтала в воздухе ногами и оглушительно звонко смеялась.

Ирина замерла, с одной стороны ей было не очень-то приятно, что совсем чужой для нее человек так быстро нашел общий язык с дочерью, но, с другой стороны, она радовалась за Аню, поняв, что та легко перенесла приключения, выпавшие на ее долю.

– Вот уж не думал, – воскликнул Глеб, – что вы не успели наиграться со своими внуками. Их же у вас, если мне не изменяет память, пятеро.