Золотая лихорадка - Наталья Корнилова

Хотя, конечно, Птахин догадывается, что она здесь. Но мы еще посмотрим, кто кого!

К тому времени как я — не без труда — спустилась в кабинет босса, Светлана Андреевна уже была там. Бледная, глаза вспухли и покраснели. На лбу протянулась длинная красная полоса.

— Это я задумалась и врезалась в косяк, — пояснила она мне, увидев мой вопросительный взгляд.

В этот момент в дверь постучали, и вошел Бубнов. При виде его Светлана Андреевна вскрикнула и закрыла лицо руками.

— Света, — мягко сказал он, беря ее за руку, — все хорошо. Я жив и даже относительно здоров. Так что ты не должна… Все устроится. Я знаю о проблемах Сережи. Его подставили. Ничего. Всем будет хорошо.

— Геннадий Ильич, — произнес босс, — и вы, Светлана, взгляните, пожалуйста, на экран. На нем вы увидите разговор двух мужчин. Если вы кого-нибудь узнаете, то немедленно сообщите мне.

И он включил запись.

Бубнов и Анисина тревожно вглядывались в экран. Потом Светлана Андреевна сказала:

— Вот этот мужчина был у меня. Его зовут Виктор Заварзин. Кажется, у вас уже были неприятности с ним. Этот Виктор хотел от меня непонятно чего. После того как он завел речь о Геннадии Ильиче, я его выгнала.

— Почему же я узнаю об этом только сейчас? — спросил Родион Потапович. — Вы, Светлана Андреевна, удивительно неорганизованный человек.

— Родион Потапович, — вдруг проговорил Бубнов, — мне кажется, что я где-то видел вот того… второго. Напротив того, кого узнала Света. Только я не могу вспомнить, где же я его видел.

— А вы непременно вспомните.

— Я постараюсь. Одну минуту. Гм… Стоп! Вспомнил! Не где я его видел, а с кем! С Алексеем Павловичем, вот с кем! Мария, вы должны помнить того человека, который был со мной на юбилее Ясина! Того, который похож…

— На вяленую воблу? Конечно, я его помню. Такой…

Тогда этого человека зовут Алексей Павлович Птахин, родной брат нашего ликвидатора, — сухо сказал босс. — Я просмотрел список гостей, приглашенных к Ясину. Птахин А.Н. там присутствует. Без сомнения, это он подложил взрывное устройство в вашу машину, Геннадий Ильич. Только как и когда он это сделал? Впрочем, это уже дело техники, а с техникой у этих ребят всегда всё было в порядке.

— Что? — воскликнул Геннадий Ильич. — Алексей Павлович подложил мне взрывчатку?

— Я скажу больше. Тех пятерых, что хотели вас убить, подослали ваша жена и Розенталь.

— ?!

— У них был ряд причин сделать это. Однако же им не повезло в том смысле, что Мария оказала ожесточенное сопротивление. Однако же не помогла бы и Мария, если бы не некто Федор, киллер, подосланный Птахиным-старшим. Кстати, этот Федор был с вами, господин Бубнов, на конкурсе красоты. Это сказала мне Мария, она его опознала. Так вот, этот Федор рассуждал следующим образом: пять трупов на квартире Бубнова дадут не меньший, а то и больший резонанс, чем два трупа — самого Бубнова и его телохранителя. И перестрелял нападавших. А потом, верно, преспокойно вызвал съемочную группу и своих коллег, которые сработали за милицию.

— Так что, эти люди, которые работают на Птахина… они из спецслужб?

— Нет, они уже там не работают. Они выполняют частный заказ очень влиятельного человека.

— Но вы уверены, что тех ублюдков, которые хотели угостить меня шприцем с отравой, подослали моя жена и Розенталь?..

— Абсолютно, — за босса ответила я, так как находилась больше в курсе этой темы. — Это абсолютно точно, потому что они сами в этом сознались. А что вы хотели? Проникнуть в вашу квартиру так, как проделали те парни, можно, только имея на руках ключ и код квартиры. Всем этим их снабдили Иосиф Соломонович и Валерия Юрьевна.

Бубнов заскрежетал зубами:

— Сволочи! Тва-ари! Пригрел на своей груди… гадюк! Ну, попадись они мне только, я им,., я…

— Ничего не выйдет.

Он изумленно уставился на меня:

— П-почему?

— Потому что Розенталь и ваша жена были убиты вчера вечером примерно в ста километрах от Москвы, возле села Сторожовка. Я сама была тому свидетельницей.

Жуткая тишина накрыла кабинет Шульгина. Родион Потапович выключил видеозапись и с интересом посмотрел на всех присутствующих.

— Да, Геннадий Ильич, это правда, — подтвердила я. — Они поневоле вмешались в планы Птахина, наверное, Птахин опасался, что они могут предпринять еще что-либо против вас, что войдет в противоречие с их собственными планами. Я так поняла, что теперь они не намерены вас убивать. Широчайший общественный резонанс достигнут, они уверены, что вы не пойдете на выборы.

— Я н-не пойду на выборы?! — вскинулся Бубнов и тут же увял. — Я не… Да, пожалуй… пожалуй, вы правы. Н-не пойду. С меня хватит. Я хочу жить спокойно. Особенно теперь, когда моя жена… когда ее…

И он выразительно взглянул на Светлану Андреевну. Впрочем, не он один смотрел на нее. Мы все трое скрестили на ней взгляды, и Родион Потапович сказал:

— Уважаемая Светлана Андреевна, вы только не обижайтесь, но мне никогда еще не приходилось иметь дело с таким непоследовательным и бестолковым клиентом, как вы. Из вас приходится буквально клещами выдирать признания, которые больше всего нужны вам же самой. Слушайте. У нас есть одна гипотеза. Мы предположили, что отец вашего сына… которого Сережа хотел отыскать через вас и даже звонил по этому поводу из казино «Айвенго» с чужой подсказки… что этот отец найден. Правда, мало это радости принесет всем вам. В общем, всмотритесь в этого человека. Вы уже видели его на фотографии.

— Я полагаю, что это Павел Никола… — начала было я, но босс мотнул головой и решительно сунул под нос Светлане Андреевне какую-то фотографию:

— Мне стоило больших трудов разыскать ее. Даже не представляете каких. Посмотрите: это он?

Светлана Андреевна поднесла фотографию к глазам и некоторое время смотрела на нее. Я видела нашу клиентку только в профиль, но даже так я рассмотрела, как стремительно отхлынула кровь от щек Анисиной, а губы стали пепельно-серыми. Она пробормотала что-то, а потом вдруг выронила фото и начала запрокидываться назад. Я едва успела поймать ее.

— Мария, поддержи ее, я дам нашатыря! А вы, Геннадий Ильич, сейчас поможете отвести Светлану в комнату, в которую я ее временно поместил!

— Понятно, Родион Потапович, — сказала я, придерживая Светлану Андреевну за плечи, в то время как Шульгин совал ей под нос нашатырь. В этот момент зазвонил телефон. Родион передал мне пузырек с нашатырным спиртом и снял трубку:

— Да.

Черты его лица вдруг заострились и отвердели. Он произнес:

— Давно бы так. Что ломать комедию? Мальчик у вас? Отлично. Только без глупостей, прошу вас. Да что я вам говорю, вы сами умнее меня. Когда? Да, знаю. Буду.

Он положил трубку и взглянул на меня.