Последняя обойма - Александр Волков

* * *

Из самолетов Воронов успел неплохо освоить три типа: «МиГ-21», «Су-17» и «Су-25». Первые два имели слишком большую скорость — маневрировать на них в горных теснинах ущелий было практически невозможно. Дозвуковой штурмовик «Су-25» для этой цели подходил гораздо больше. А идеальным вариантом при плохой видимости под облаками, конечно же, являлся вертолет. С его маневренностью и небольшой скоростью шанс размазаться по склону ущелья стремился к нулю. Но при этом резко возрастала вероятность заполучить в двигатель ракету переносного зенитного комплекса.

В общем, подумать было над чем. И пока «уазик» с сопровождавшим его бэтээром резво бежал в сторону военного аэродрома, Воронов размышлял…

* * *

Помещение, где предстояло сменить полевую форму на летный комбинезон, напоминало барак или казарму в сборно-щитовом доме. С одной стороны все как положено: длинный ряд шкафчиков с номерами на дверцах, в метре — одинаковые скамейки. А напротив — у стены с квадратными окнами — несусветный бардак из нагромождения двухъярусных кроватей, столов, табуреток, тумбочек…

— Палаток не хватает, товарищ генерал, — заметив удивленный взгляд начальства, пролепетал заместитель командира полка. Он сопровождал Воронова по аэродрому, а заодно тащил укороченный автомат с «разгрузкой». — Когда прибывает молодое пополнение, приходится размещать здесь.

Похоже, помещение использовалось постоянно, так как на табуретах и спинках кроватей были развешены портянки с носками. Запах стоял еще тот. Конвенция о запрете боевых отравляющих веществ сюда явно не дошла.

— Вот свободный шкафчик, — суетливо открыл дверцу подполковник.

Воронов поставил на лавку небольшую сумку с комбинезоном и кивнул подполковнику:

— Благодарю. Вы свободны.

Тот повестил на крючок шкафчика «АКС-74У» с жилетом и исчез в полумраке коридора.

Андрей не спеша начал переодеваться…

* * *

Тщательно проанализировав ситуацию по дороге из штаба на аэродром, он остановил свой выбор на «Су-25». Двадцать первый «мигарь» и семнадцатая «сушка» создавались для применения на европейском ТВД, их результативность и эффективность в горной местности Афганистана оставляли желать лучшего. Штурмовик — совсем другое дело. Приемлемая скорость для ведения воздушной разведки и маневрирования в ограниченном пространстве ущелья, хорошая управляемость, бронирование, мощное вооружение, надежность, невероятная живучесть. Наличие всех этих факторов и разрешило трудный выбор в пользу «Су-25» — «конька-горбунка», как любовно называли его летчики.

Инженерно-технический состав довольно быстро подготовил машину к вылету: полностью заправил топливом, зарядил оружие, проверил фотооборудование. От подвесных баков «ПТБ800» командир экипажа категорически отказался. «Во-первых, — считал он, — топлива во внутренних баках и так с лихвой достаточно, чтобы выполнить задачу, забраться на безопасную высоту, дойти до любого из ближайших аэродромов и выполнить несколько заходов по приборам. Во-вторых, на тяжелом самолете будет труднее маневрировать. А маневренность сегодня мне ох, как пригодится».

Время Воронов зря не терял. Поменяв полевую форму на летную, он надел поверх нее разгрузочный жилет с четырьмя магазинами к автомату, четырьмя гранатами РГО, двумя сигнальными патронами и прочими полезными штучками. Вместо табельного «ПМ» он всегда брал на вылеты «АПС» с двумя запасными магазинами. В предыдущих командировках этот громоздкий, но мощный и надежный пистолет дважды спасал ему жизнь.

Завершив с облачением, генерал зашел в соседнее помещение, где летный состав получал информацию на предполетных указаниях.

— Товарищи офицеры, — поприветствовал он поднявшихся специалистов.

Усевшись за ближайший к доске стол, Воронов положил на него полетную карту района и небольшой наколенный планшет.

— Не будем терять время, приступим, — он засучил рукав куртки комбинезона.

К генералу тут же подсел начальник медицинской службы полка и принялся измерять давление.

Первым поднялся заместитель командира полка по инженерно-авиационной службе.

— Самолет полностью заправлен, снаряжен и готов к полету, — доложил он.

Присутствовавший комполка кивнул следующему. К висевшей на школьной доске синоптической карте подошел метеоролог.

— К сожалению, товарищ генерал, фактическая погода в районе Панджшерского ущелья на пределе. Над юго-западным входом в ущелье ее определяет мощный малоподвижный циклон с центром восточнее Кандагара, — сказал он, ткнув указкой в карту. — Облачность десятибалльная. Нижний край рваный, по последним данным — от семидесяти до ста пятидесяти метров. Видимость под облаками не превышает километра. Ветерок северо-восточный, слабый — три-четыре метра в секунду. Давление — семьсот двадцать восемь миллиметров ртутного столба. Температура — плюс двадцать шесть. Влажность — сорок восемь процентов. Прогноз на ближайшие два часа такой же, за исключением…

Запоминая информацию, Воронов одновременно представлял погруженную в облака каменную «кишку» и мысленно прокручивал порядок выполнения задания.

«Это будет непросто. Совсем непросто», — незаметно вздохнул он, когда синоптик закончил доклад и застыл с указкой в руках в ожидании возможных вопросов.

— Благодарю. Вопросов нет, — сказал заместитель командующего.

Командир полка подтолкнул следующего докладчика.

Следующим к доске вышел начальник связи и принялся называть радиочастоты, а также номера основных и запасных каналов. Доктор тем временем закончил измерения давления и пульса, сделал отметку в своем журнале и исчез.

После связиста коротко выступил старший штурман, доложив обстановку в районе предстоящей работы самолета-разведчика, дал отсчет точного времени.

В заключение слово взял командир полка — подтянутый сорокалетний полковник, которого Воронов давно и неплохо знал.

— Андрей Николаевич, после выполнения задания можете набирать высоту и возвращаться на точку в облаках — радиотехническое оборудование проверено и будет в полной готовности к заходу по глиссаде при минимуме погоды.

— Понял. Всем спасибо, — поднялся Воронов. Глянув на часы, напомнил: — Вылет через двадцать минут.

Когда он подходил к выходу из домика, сзади окликнули:

— Товарищ генерал, вас командующий по закрытому каналу!

Пришлось заглянуть в помещение к связистам.

— Да, товарищ командующий, Воронов на связи, — сказал он в микрофон.

— Как прошла подготовка?

— Нормально, в полном объеме. Техника в порядке; только что закончились предполетные указания.

— Понятно, — прогудел динамик голосом Филатова. — Удачи.

* * *

Вырулив и остановившись на исполнительном старте, Андрей еще раз посмотрел вверх. Рваные клочковатые облака проплывали так низко, что порой казалось, будто их можно достать рукой.