Братство снайперов - Сергей Зверев

– Ты лучше другое расскажи, Влад. Почему до сих пор воюешь? Ты же вроде в последнюю нашу встречу говорил, что завязываешь. В Америку собирался к предкам перебраться, в Бруклин… Они ведь у тебя там якорь бросили?

На лицо Штурма набежала мрачная тень, и Владимир не мог не заметить этой перемены. Насторожился. Неужели что-то не то спросил? Неужели чем-то расстроил старого школьного друга?

Влад потянулся за сигаретами. Вынул одну из пачки, предложил Локису, но тот отрицательно покачал головой. Израильский боец неспешно закурил.

– Там, – с грустью бросил он. – Они уже лет пять там. Обосновались, пообжились. А я… У меня не заладилось, Володь.

– Почему? Что случилось?

– Это тоже та еще история, – на мгновение лицо Штурма скрылось за сизыми клубами дыма, но он тут же разогнал их рукой. – Ты ведь помнишь, как я поначалу служил? Дважды дезертировал, дважды оказывался в тюрьме…

– Помню, – подтвердил Локис. – Ты рассказывал.

– Ну вот… Эти две судимости мне и припомнили, когда я в Штаты лыжи навострил. Перебраться туда оказалось делом нелегким. Вот в любую другую страну – пожалуйста. В Канаду, например, – Влад грустно усмехнулся. Достал изо рта сигарету, сделал очередной глоток пива и вновь пристроил ее на прежнем месте. – Туда даже визы, как выяснилось, не нужно. Все равно, как из Балашихи в Москву, или вон в Египет. На трамвае доехать можно, в буквальном смысле слова. Не веришь?

– Ну почему? Верю, – откликнулся Локис.

Все это его друг рассказывал еще в прошлый раз, когда наведывался в Москву. Владимир знал и про его судимости, и про фиктивный брак на Кипре, и про убийство араба, которого Штурм застал во время самоволки в постели своей молодой жены… А вот про Америку Влад до сих пор как-то не заикался. То ли не было удобного случая, то ли все это произошло с ним значительно позже.

– В общем, катайся – не хочу, – израильский боец поправил воротничок рубашки и пыхнул сигаретой. – Сколько душе угодно. А в Америку ни ногой. Я ведь и вещи уже собрал, и контракт разорвал, и с родителями созвонился… Виза вроде в порядке была. А на границе меня сцапали. Нелегал, говорят. Я им доказываю, что никакой я не нелегал, а к родителям в гости еду, так не поверили, суки. Подняли на меня досье, докопались до судимостей – и под арест. Очередной суд. Причем родители мои тоже в процессе участвовали. По телевизору.

– Как это? – искренне удивился Локис.

– Телемост. Я с адвокатом и под конвоем в гостиничном номере в Канаде, а родители – в зале заседания в Штатах. Только так мне с ними пообщаться и удалось. Не считая телефонных переговоров. – Владислав встретился глазами со своим школьным другом и усмехнулся. – Думаешь, я шучу?

– Да нет… Какие уж тут шутки? – Локис сокрушенно покачал головой, представив себе всю ту ситуацию, о которой рассказывал Штурм. – И чем дело кончилось? Суд, я имею в виду? Так и не пустили?

– Ну, раз я тут, значит, не пустили. Да ты пей, Володь. Пиво хорошее. – Влад в несколько глотков прикончил свою бутылку и тут же взял из упаковки новую. Зубами сорвал крышку. – Я вынужден был вернуться в армию. Контракт со мной без проблем возобновили. А что? Хорошие бойцы им нужны, в особенности снайперы. Я же снайпер, Володь.

– Да помню я, такое не забывается.

– Месячишко-другой, правда, порыпался, – продолжил Штурм после непродолжительной паузы. – А потом понял всю бесперспективность своих попыток попасть в Бруклин. Добрые люди разъяснили.

– Почему «бесперспективность»?

В сравнении с собственной жизнью, которую Локис и так-то считал невыразительной, проблемы друга показались ему как минимум на порядок выше. А ведь ни один из них в школе и помыслить не мог ни о чем подобном. Служба по контракту! Шутка ли! Разница заключалась лишь в том, что они воевали за разные страны. Не против друг друга, правда, и то хорошо. Хотя еще неизвестно, как может в будущем сложиться политическая обстановка…

Влад докурил сигарету, небрежно швырнул ее себе под ноги и раздавил носком ботинка.

– А какие тут перспективы, Володь? – ответил он вопросом на вопрос. – Ну, суди сам. Чернорабочий в Израиле получает штуку баксов в месяц. Где бы ты ни горбатился. Пособие по безработице – семьсот баксов. То есть, по сути, выходит, что ты вкалываешь за жалких три сотни. Верно?

– Верно, – машинально согласился Владимир.

– А кому это, спрашивается, нужно? Понятное дело, что никому. Значит, нужно высшее образование, – Штурм активно налегал на пиво. Казалось, что своим рассказом он в первую очередь распаляет самого себя. – Так ты пойди еще и получи его с двумя судимостями! Вернее, уже с тремя. Все дороги для тебя закрыты… А потом, после общения с теми самыми добрыми людьми, о которых я упоминал раньше, выяснилось, что курчаво жить в Израиле могут себе позволить только три категории людей. Три профессии в ходу, одним словом. Это актеры, – Влад принялся загибать пальцы перед лицом товарища, – адвокаты и… как ты думаешь, кто?

– Не знаю, – честно признался Владимир.

Дышать в тесном закрытом помещении после трех выкуренных Владом подряд сигарет становилось все труднее и труднее. Локис испытывал откровенный дискомфорт. Но и уйти он не мог. Не станешь же прерывать друга в самой середине повествования. Оставалось только терпеть. Терпеть и надеяться на то, что Владу тоже захочется выйти на улицу, глотнуть свежего воздуха. Пока этого не происходило.

– Военные. Вот третья категория! – Штурм поднял вверх указательный палец. – Так чего же, подумал я, менять шило на мыло? Какой смысл? Вот и вернулся в регулярные войска. Сразу же окончил курсы снайперов – и вот я уже в элите. Миссии, конечно, посложнее – например, как вот эта, в Ливане, – но и на хлеб с маслом хватает. Даже с избытком, я бы сказал… Да что я тебе рассказываю? – Влад беспечно махнул рукой и тут же широко улыбнулся. В зубах у него к этому моменту красовалась новая сигарета. – Ты ведь и сам все это знаешь не хуже меня. Ты ведь тоже контрактник. Или завязал?

– Пока еще нет. Служу помаленьку.

– Так что же я все о себе да о себе, – спохватился Влад. Он придвинулся поближе к Локису и дружески опустил тяжелую ладонь на плечо товарища. – Ты о себе лучше расскажи, Володь. Как ты? Что ты? Какие новости?

Владимир слегка замялся. В отличие от своего старого друга он никогда не страдал многословием. И, в принципе, не очень-то любил что-либо рассказывать о себе и о своей жизни. Не из скромности, нет, а в силу того, что считал, что и рассказывать-то ему особо нечего.

– У меня все по-прежнему, Влад. Работа, дом, работа. Принципиально никаких изменений. Причем работы, как правило, больше. В последнее время пришлось изрядно помотаться по свету, – Локис скрестил на груди руки. – Где только не пришлось повоевать! Чечня, Черногория, Афганистан… Всего понемногу, короче.

– А мать как?

– Слава Богу, жива-здорова пока.

– Это хорошо, – резюмировал Влад. – Здоровье родителей – это первое дело. Она до сих пор так и не знает, чем ты занимаешься?