Ледяное озеро - Джон Фарроу

— Что вас пугает?

Мэтерз думал о жене, о том, что у нее теперь на уме из-за необходимости переезда в дом его сестры. Может быть, именно в этот момент она тоже была в торговом центре, зашла туда, чтобы пересесть из одного такси в другое и никто не мог выследить, откуда она приехала и куда направилась. Взглянув в ту сторону, куда смотрел напарник, он увидел массу пешеходов, большинство которых были иммигрантами всех цветов и оттенков кожи, говорившими, наверное, на всех языках мира. Здесь все они оказались его соседями, потому что их с Донной домик стоял неподалеку, всего в нескольких кварталах.

— Страшно, что люди капают себе капли в нос, пользуются аэрозолями, глотают таблетки и позволяют вводить себе в кровь всякие сыворотки, чтобы проверить, окажется их реакция отрицательной или положительной. Мне это чем-то напоминает русскую рулетку.

— Это еще не самое страшное.

— Я не провожу сравнений, Билл, просто констатирую. Меня это поражает: стоит тебе дать в газете объявление, что нужны подопытные кролики в человеческом облике, как они выстраиваются в очередь, мечтая, чтобы выбрали именно их.

Перед тем как снова застрять на светофоре, они продвинулись футов на сто.

— В Штатах, — продолжил свою мысль Мэтерз, — кажется, в Чикаго, люди сами просили заразить себя СПИДом.

— Прости, не понял.

— Я вас не разыгрываю.

— Зачем?

— Чтобы потом с ними могли проводить эксперименты.

— С чего ты взял?

— Мне кто-то рассказывал.

Санк-Марс какое-то время переваривал эту новость.

— Ты хочешь сказать, что люди добровольно делали себя ВИЧ-инфицированными, чтобы потом над ними могли ставить опыты? И сколько же это стоило?

— Ничего. Это общественная услуга. Знаете, бывает так, что люди, потерявшие любимых, но сами здоровые, соглашаются, чтобы их заразили ради помощи в разработке лекарств. Другие просто идеалисты. Это, Эмиль, как эпидемия. Некоторые потеряли десятки друзей. А кое-кому просто хочется пожертвовать жизнью.

— А тем временем, — заметил Санк-Марс, — некоторые ученые хотят отложить исследования, пока не выгадают себе куш побольше. Они называют это природой зверя. Как тебе это нравится?

— Медицина — это деньги, — изрек Мэтерз. — Здоровье — большой бизнес. Медицинские исследования — растущая отрасль промышленности. Вы же знаете, какие дела творятся там, где крутятся большие деньги.

— Да, кое-что мне повидать довелось.

— Я слышал, что если бы крупные международные компании продавали героин и крэк на улицах, их прибыли стали бы баснословными. Можете себе такое представить?

Санк-Марс только присвистнул в ответ, потом попытался немного размяться на узком автомобильном кресле.

— Пока мы с тобой работали по этому делу, так сказать, сверху вниз. Рано или поздно мы будем с ним разбираться снизу вверх. Выясним, как жил и чем занимался Эндрю Стетлер. Как он завязывал дружеские связи, откуда у него было такое влияние на людей? Как случилось, что этот подопытный кролик сразу перескочил в большие начальники? Что произошло с Люси Габриель? Какую роль она играет в этой истории? Хонигвакс и Хиллер с Ларджентом могут нам рассказать, как им все видится сверху, а как обстоят дела внизу — в лабораториях, где всем испытуемым делают уколы, и только один из них — один-единственный — вдруг получает такую высокую должность? Мне бы хотелось знать, что по этому поводу думают обычные лаборанты.

— По какому? — спросил Мэтерз.

Если повезет, он уже на следующем светофоре мог бы выскочить на бульвар Акади. Эта улица разделяла богатых и бедных, иммигрантов и тех, кто уже давно здесь устроился. Как бы упрочивая это деление, вдоль всего бульвара проходила низкая ограда, современные здания по одной его стороне были ухоженными, перед ними были разбиты цветники и газоны с деревьями, а на другой лепились друг к другу неухоженные частные домишки, убогие многоквартирные дома, около некоторых из них не росло ни травинки.

— По поводу своих начальников. О развитии биологической науки. Идеалисты они или рвачи? Они занимаются только антигистаминами или хотят создать лекарство от СПИДа? Что они думают о природе зверя?

Мэтерзу не удалось проскочить на следующем светофоре, но теперь в длинном ряду машин он стоял первым.

— Вы правы. Нам еще не известны многие обстоятельства этого дела. Теперь надо копать снизу вверх.

— У нас есть еще и кровавый след, причем кровь на нем пока не высохла. У меня такое ощущение, что нам прежде всего надо выяснить, откуда здесь ноги растут. Ведь многим людям приходится постоянно ковыряться в обезьяньем и крысином дерьме, и нам надо выяснить, зачем они это делают.

— Может быть, нам сможет помочь в этом Люси, — заметил Мэтерз.

— Да, есть еще Люси. Ты, кстати, заметил одну странность? Мы сказали Хиллеру и Лардженту, что ее похитили, а они не спросили об одной очень важной вещи.

— О какой?

— Тебе бы самому надо было обратить на это внимание.

Мэтерз на минуту задумался. Он собрался уже было сослаться на усталость, как вдруг ему в голову пришла самая очевидная мысль.

— Они не спросили, требовал ли кто-то за нее выкуп.

— Это первый вопрос, который должен задать любой человек, услышав о похищении, — что надо похитителям? Какой они хотят получить выкуп? Чего они требуют? Хиллер с Ларджентом этот вопрос не задали. Может быть, потому, что знают, чего от нее хотят.

— Мы будем их об этом спрашивать?

— Сначала, Билл, мы поработаем снизу вверх. Прежде всего нам нужна информация. А потом уже поговорим с ними.

Как только зажегся зеленый сигнал светофора, Мэтерз вылетел вперед, как будто участвовал в гонках. Санк-Марса отбросило на спинку кресла и тут же у него снова скрутило живот, но на этот раз от мышечной судороги.

— Что дальше будем делать? — спросил Мэтерз.

— Поехали в управление. Я хочу взять свою машину. Поеду домой. А ты проведай у сестры семью. Только убедись сначала, что за тобой нет хвоста.

— Так мы что, сворачиваемся? — Мэтерз поверить не мог в такое счастье.

— Не совсем.

— Теперь понятно. Что же мне надо делать, пока вы будете отсыпаться?

Санк-Марс откинул голову назад, как будто хотел лучше разглядеть напарника.

— Молодость, Билл, — сказал он тоном проповедника, — это не заслуга, а ответственность. Пока я буду спать, малыш, тебе придется выяснить для меня адрес Камиллы Шокет. А заодно Эндрю Стетлера. Потом вечером, когда вы с женой будете отмечать День святого Валентина, я поеду потолкую с Камиллой. А после этого, когда ты урезонишь свою супругу, я поеду погляжу на жилье Эндрю Стетлера. И если завтра утром ты опоздаешь на нашу встречу, никаких объяснений я от тебя не приму.