Пастырь из спецназа - Михаил Серегин

Священник выбежал на стоянку, обшарил ее глазами и тут услышал сдавленный крик.

Он огляделся. Никого.

Крик повторился, и это уже даже не был крик – скорее стон, короткий выдох страдающего от невыносимой боли человека.

Священник заметался. Он почему-то был уверен: этот звук имеет к Борису самое прямое отношение, но, откуда он донесся, сообразить не мог. Он пробежал к газетному киоску, вернулся, кинулся к будке охранника – не то, побежал за угол Дома знаний и только здесь понял, что не ошибся.

Неудавшегося миссионера затаскивали в черный, сверкающий на солнце микроавтобус два невысоких, деловитых мужика. Священник смотрел и не узнавал Борьку: руки безжизненно болтаются вдоль тела, голова запрокинута назад…

– Стойте! – заорал священник. – Что вы делаете?!

Он не мог, да и не собирался это себе объяснять, но был абсолютно уверен: это не менты.

Мужики мельком оглянулись и, подпихнув бывшего миссионера в салон, быстро запрыгнули вслед за ним и задвинули дверь.

– Стойте же! – отчаянно крикнул отец Василий вслед.

Священник не знал, кто эти люди, какое отношение имеют они к его спасителю, но перед глазами почему-то стояли три безжизненных тела, увиденные им вчера в аккуратненькой, чистенькой камере СИЗО, и этого было достаточно.

Микроавтобус тронулся, и священник побежал вслед, на ходу оглядываясь по сторонам в поисках охраны, милиции – хоть кого-нибуль, кто мог помочь. Но стоянка словно вымерла – только сплошные ряды пустых, заглушенных машин.

– Стойте! – решительнее потребовал он и ускорил бег.

Микроавтобус прибавил скорости, но почти тут же был вынужден притормозить: впереди показался шлагбаум сторожевой будки у выезда со стоянки.

– Держите их! – еще громче и еще требовательнее закричал священник. – Не выпускайте-е! – И тут же увидел, как медленно поднимается полосатая труба шлагбаума. – Что вы делаете?!! Не выпускайте их! Там человек!

Из будки выскочил помятый, отчаянно пытающийся сообразить, кто так кричит и в чем, собственно, дело, охранник.

– Микроавтобус! – показал рукой священник. – Задержите его!

– Чего?

– Микроавтоб… – он закашлялся и хрипло выдавил. – Задержите…

Черный «Форд» уже пересек границу стоянки и, уверенно набирая скорость, вышел на шоссе.

– Чего вы кричите? – недоуменно уставился на странного попа охранник. – Че стряслось-то?

– Человека похитили… – приостановил бег отец Василий.

– Где? – изумленно оглянулся по сторонам мужик. Никаких похищенных он не видел, а чего еще такого могло произойти, от чего мог сбрендить этот поп, не понимал.

«Надо ехать за ними! – решил священник. – И срочно!»

Он оглянулся по сторонам. Его «жигуленок» стоял в самом конце стоянки, и пока он до него доберется… много чего может произойти за это время…

Сзади засигналили, и поп инстинктивно кинулся в сторону и оглянулся. Это был точно такой же микроавтобус, тоже «Форд», только белый.

– Вы что, батюшка, здесь потеряли? – весело спросил его высунувшийся из окна водитель.

Священник стремительно соображал. Он помнил этого шофера; именно он отвозил делегацию священнослужителей к Вечному огню год назад… Кажется, его звали Петя…

– Петя! – крикнул он. – Срочный рейс!

– Чего? – округлил глаза Петя.

Священник бегом обогнул передок микроавтобуса и запрыгнул на пассажирское сиденье.

– Гони, Петя! – крикнул он. – Дело жизни и смерти!

– У меня это… – неуверенно начал водитель: он точно помнил, что где-то видел этого попа, и, кажется, среди власть имущих… непростой, в общем, поп, но каким боком…

– Гони, Петя! – снова заорал этот сумасшедший поп, и водитель испуганно вдавил педаль газа и, проскочив под все еще поднятым шлагбаумом, вывел машину на шоссе.

– Там впереди черный «Форд»! Давай за ним! И быстрее – можем не успеть!

Петя недоуменно пожал плечами и перешел на следующую скорость.

– А вы это… чего… с конференции? – попытался выяснить он.

– Да. Только что выступил, – уверенно кивнул священник, и Пете сразу полегчало: раз поп с конференции, да еще выступал, значит, можно…

– Только мне к трем кровь из носу надо вернуться…

– Какие проблемы! – развел руками священник. – Раз надо, значит, вернешься. Вот он! Видишь?! Давай поближе! Главное, не отстать!

Водитель утопил педаль газа до упора и принялся уверенно сокращать расстояние.

– Это, кажись, не наш… – с сомнением вглядывался он в мелькающий далеко впереди задок микроавтобуса.

– Ясное дело, – поуспокоившись, кивнул священник. – Ты, главное, не отставай.

– Из администрации, что ли? Чего-то я таких не видел…

Священник шумно выдохнул и откинулся на сиденье. Он должен был обдумать, как поступать дальше.

* * *

Отец Василий понимал, что костолицый «попал». Для него было совершенно очевидно, что костолицый «попал» по своей вине: что ни говори, а тянулись за Борей прошлые грехи… И он чувствовал, что все равно не оставит Бориса пропадать и дальше. Слишком многое связывало их друг с другом. Слишком.

Священник помнил, что больше всего на свете бывший сектант боялся этого таинственного Хозяина, а значит, скорее всего, именно к Хозяину его и везли. Так обычно и бывает: происходит как раз то, чего больше всего боишься.

Нет, сам отец Василий этого пресловутого Хозяина не боялся; он его просто не знал, но скидывать со счетов детский, панический страх, который испытывал перед Хозяином этот сильный, глубоко мужественный человек, он не мог. Не бояться пойти в лобовую атаку на скользящий по льду микроавтобус, быть способным пожертвовать собой, чтобы поп и его рожающая жена получили мизерный шанс на выживание, и при этом трястись от одного упоминания имени Хозяина – в этом что-то было. Зловещее. Недоброе.

Выследить, куда направляется черный микроавтобус, и позвонить в милицию? Наверное, это был выход. Хотя тогда менты обязательно снова загребут Бориса, а это, учитывая странную смерть Бати и его двух подручных прямо в СИЗО, и для костолицего – смерть. Как тогда Боря сказал: ментов я не боюсь, но они мне не защита… Кажется, так.

Попытаться вытащить его самому? Но то, как лихо скрутили эти два невысоких мужичка могучего Борю, заставляло задуматься. Впрочем, Ефимов только с операционного стола – много сил, чтобы его скрутить, не требуется…

Отец Василий начал методично перебирать в голове все возможные варианты: от самых ординарных до самых экзотических, но чем дольше священник думал, тем меньше оставалось у него надежды на благополучный исход. Казалось, что все повернулось на этот раз против Бориса – видно, слишком много грехов накопил этот необычный, противоречивый человек.