Золотая лихорадка - Наталья Корнилова

Розенталь качнул головой и отозвался:

— Да уж! Есть у нас один вариант, который в подозреваемых должен фигурировать ну просто железно! Человечек тот должен Геннадию Ильичу кругленькую сумму и давно просрочил отдачу, капитально этак просрочил! Не исключено, что он хотел убрать Геннадия Ильича, именно он! Вот только непонятно, зачем понадобилось ему делать это при таком количестве свидетелей, столь рискованно и вообще — в высшей степени неудобно, при таких-то обстоятельствах! Не проще ли, дорогие товарищи, поступить так, как делают это все уважающие себя люди: нанять надежного киллера, который встретит своего клиента в подъезде ли, в квартире ли, преспокойно застрелит, а потом потребует от заказчика полного расчета, что несказанно возмутит всех. С чем киллер и будет убран. И чистенько, и гладенько, и никаких концов. Еще больше мне нравится вариант с динамитом. Один мой знакомый бизнесмен отдал машину в автосервис. Хорошая такая машина. Так вот, ремонтируют эту машину, и вдруг приходит такой ражий усатый молодец и говорит: «Так и так, я от Ивана Петровича, хозяина „Мерседеса“. Ему показалось, что он забыл в салоне папку с важными документами. Благоволите пропустить, я проверю. Ну, его пускают, он осматривает салон и ничего не находит. Естественно. Если бы кто видел действия этого посетителя в салоне, то наверняка подивился бы. Ведь вместо того чтобы искать папку, он, напротив, сам оставил небольшой сверточек. Причем оставил так ловко, что этот сверточек никто впоследствии не обнаружил.

— И что же? — спросила Валерия Юрьевна.

Да ничего хорошего! На следующий день Иван Петрович принялся объезжать отремонтированный «Мерседес» и нашел, что машина как новенькая. А еще через день он взлетел на воздух. И никто сразу не заподозрил, что существует какая-то связь между гибелью бизнесмена и визитом неизвестного индивида, между взрывом и свертком, оставленным в салоне. Свертка-то никто не видел! Вот такие скверные дела. Впрочем, в нашем случае тоже воспользовались взрывным устройством, — с подъемом продолжал Иосиф Соломонович, — только как-то странно воспользовались. Демонстративно — я бы такое слово употребил. Как будто не столько убить, сколько запугать хотели, дескать, мы тебя и при таком количестве охраны достанем, уважаемый губернатор… то есть кандидат в губернаторы!

— Своеобразная манера запугивать и предупреждать, — сказала я. — Мой непосредственный начальник, Родион Потапович, именует это «предупредительным выстрелом в голову».

— Совершенно верно изволили выразиться, — вежливо проговорил Иосиф Соломонович. — Кстати, лично мне нравится другая модель устранения ненужных лиц. Бывали на моей памяти случаи, когда видного бизнесмена киллеры устраняли методом распространенной детской шутки. Подплывал киллер, переквалифицировавшийся в водолаза, ухватывал того за ноженьку, да и уволакивал за собой в глубину. А потом гадал бедный «секьюрити» — то ли у шефа судорогой ноги свело, то ли еще какая хворь приключилась.

— Иосиф Соломонович! — негодующе воскликнула госпожа Бубнова, ставя свои губки в возмущенную позицию и по-рачьи пуча глаза. — Что вы такое говорите!

— Да ничего особенного, — спокойно отозвался тот. — Говорю только то, чему сам был свидетелем. Как вот сегодня стал свидетелем того, как Мария спасла Геннадия Ильича. Как вы думаете, Мария, — проговорил Иосиф Соломонович, уставив на меня проницательный взгляд своих заметно воспаленных напряженных глаз, — зачем мы вас сюда пригласили?

— Гадать можно?

— Да сколько угодно.

Буду рассуждать здраво. Обычно, после того как человек проявляет невольный профессионализм и спасает жизнь, ему предлагают работу, — начала я. — Но так как у меня есть работа и на ваши условия я не пойду точно, то можно выдвинуть иные варианты. Зачем вы меня сюда пригласили? Есть у меня одно предположение, но оно вам не понравится. Точно так же, как не нравится мне самой. Взрыв вашей, Геннадий Ильич, машины произошел при весьма неоднозначных обстоятельствах, которые можно вписать как в плюс, так и в минус мне. Если предположить, что вас хотели пугнуть, а не убить вовсе, то я появилась уж очень кстати. Отсюда вытекает вывод: а уж не подослана ли я в качестве спасительницы теми самыми людьми, которые, собственно, и организовали это покушение на вас?

Супруги Бубновы нервно переглянулись. Розенталь внимательно посмотрел на меня и воскликнул:

— Браво! У вас прекрасное логическое мышление.

— Иосиф Соломонович, если не сложно, то окажите мне одну услугу. Повторите эти слова моему боссу. Господину Шульгину. А то он не устает корить меня тем, что, оказывается, у женщин куда слабее выражена логика, чем у мужчин. А если логика и есть, то основной ее смысл сводится к отсутствию всякой логики.

— Вы мне нравитесь, — чуть запинаясь, сказал Геннадий Ильич Бубнов. — Что касается меня, то я, с вашего позволения, с самого начала стоял за то, что вы, Мария, ни при чем. Что вы спасли меня на самом деле, а без всякого сговора с устроителями этой акции. Будь он Ищенко или кто иной.

— А кто такой этот Ищенко? — спросила я.

— Ищенко? Бизнесмен. Президент фирмы «Рим». Есть такая организация, осуществляющая строительные работы. Сейчас, правда, у них дела ни шатко ни валко, почему и брал у меня кредит Фабиан Петрович некоторое время назад, — отозвался Бубнов.

— А каков долг? — спросила я.

— Если с процентами, то подбегает к миллиону баксов, — за Бубнова ответил Розенталь. — Деньги не то чтобы большие, даже, напротив, маленькие, но принципы, принципы!..

— Так вы считаете, что глава такой достаточно солидной фирмы станет мараться в мокром деле из-за суммы, которую вы сами считаете небольшой? — спросила я. — Что-то сомнительно. Особенно в сочетании с тем, как был устроен этот взрыв. Прекрасная работа, только случайность помешала вам, Геннадий Ильич, отправиться на тот свет. Да и мне тоже, потому что я находилась близко к машине.

— А черт его знает! — махнул рукой Бубнов.

Розенталь наклонился ко мне и сказал:

— Быть может, это неверно, что я так делаю, да только… только вы правы. Мы хотели предложить вам работу. Геннадий Ильич хочет, чтобы вы стали его личным телохранителем. Я ведь наводил справки. Вы соответствуете.

— Гм, — сказала я. — Женщина-телохранитель — это всегда пикантно, и в глазах электората тоже. Знаете, Иосиф Соломонович, у меня есть одна знакомая, которая работает телохранителем. Правда, она из провинции, а не из Москвы, но закончила серьезное московское учебное заведение, курируемое спецслужбами, и в спецслужбах же некоторое время и работала. Серьезная девушка. Женя зовут. Хотите, дам телефончик?

— Не надо, — ответил Розенталь. — Какая еще Женя? Не надо нам Жень. Значит, вы отказываетесь?

Я глянула на Бубнова. Он кривил угол рта и смотрел на меня выжидательно.

— Я могла бы поговорить наедине с Геннадием Ильичом? — спросила я.

Тут зашевелилась Валерия Юрьевна. Все это время она сидела, зажав в неподвижном взгляде неопределенное, рыбье выражение, присущее людям в высшей степени пассивным и ленивым. А тут, поди ж ты, растормошилась! Еще бы!.. Какая-то Маня захотела побыть наедине с дражайшим ее супругом! Быть может, я поступила неверно, но меня это задело, и я тотчас же отрядила фразу следующего содержания: