Карательный отряд - Александр Тамоников

Сержант вновь достал бумажник, отдал Фаруху деньги. Рассчитались с сутенером и подчиненные сержанта.

В 9.00 «Хаммер» вышел с территории усадьбы Фаруха и взял курс в сторону расположения особого лагеря.

Машину американцев на КПП спецобъекта пропустили без досмотра. Выгрузив виски, Умберг повел джип к стоянке. Паслер же игриво вытянулся перед Слейтером:

– Разрешите вопрос, сэр?

– Чего тебе?

– Когда прикажите начать крутить педали тренажера?

– Да пошел ты!

– Извините, сэр, куда?

– Сам не догадываешься?

– Думаю, в комнату, накрыть стол. Или я неправ?

– Прав! Проваливай и не зли меня больше. Что-то сегодня настроение в минусе.

– Так значит, действительно проблемы с этим самым?

– Я сказал, проваливай!

Рядовой козырнул:

– Слушаюсь, сэр. – Четко развернувшись, он вошел в барак.

Мрачно глядя на лагерь, Слейтер закурил. У него на самом деле после ухода Гули резко испортилось настроение. Почему, он и сам объяснить не мог. Наверное, потому, что прошедшей ночью он впервые за долгие годы под ласками женщины забыл о войне, о своей работе, обо всем на свете. Подобное он испытывал только в первые месяцы близости с супругой. Выбросив окурок, сержант проследовал за Паслером.

В коридоре барака, осмотревшись и убедившись, что его никто не видит, открыл дверь комнаты, где был размещен пленный офицер.

Баженов стоял возле окна. Обернулся на шум. Увидев американца, спросил:

– Что вам нужно?

Сержант приказал по-русски:

– Представься!

Баженов пожал плечами:

– Ради бога! Старший лейтенант Советской армии Сергей Баженов! А вот вы, по-моему, старший команды инструкторов?

Слейтер, проигнорировав вопрос пленного, проговорил:

– Старшие лейтенанты Советской армии, господин Баженов, воют против душманов в Афганистане, здесь же, в лагере, содержат лишь тех, кто волей или неволей, что не меняет дела, предал свою родину!

– Я никогда никого не предавал!

– Да что ты говоришь? За какие же тогда заслуги Фархади определил тебя в отдельную благоустроенную комнату?

– Не знаю!

– Все ты знаешь! Но ладно! В принципе, ты меня не интересуешь, как и все твои соотечественники. Гуд бай, старший лейтенант!

– До свидания!

Сержант повернулся и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Сергей с немалым удивлением увидел на полу конверт. Его мог принести только американец. Может, он случайно уронил свое письмо из далекой Америки? Тогда надо вернуть его. Баженов поднял запечатанный конверт и удивился еще больше. На нем были нанесены две буквы С. Б. Его инициалы. Значит… Значит, письмо адресовано ему, Сергею Баженову? Но кто написал его? И почему послание, непонятно откуда и от кого, доставлено американским инструктором? Впрочем, на этот вопрос ответ очевиден. Потому что американцы покидали лагерь. Интересно. И странно! Что это, провокация Фархади? Вполне возможно. Отнести письмо душманам? Или все же сначала прочитать? Нет, надо прочитать. Из текста он поймет – провокация это или… нечто другое. А отнести письмо людям Фархади он всегда успеет. Сергей выглянул в коридор – никого. Открыл окно. За бараком так же пусто. Следовательно, за ним не наблюдают. А если и контролируют, то каким-то уж очень хитрым способом, который не просчитать. Ладно, посмотрим, что в конверте. Лист бумаги с отпечатанными строками. Старший лейтенант начал читать то, что было в послании:

«Баженов!

Нам известна история вашего пленения. Дабы вы не сомневались в том, что письмо составлено не врагом и не является провокацией, считаем необходимым напомнить один эпизод из вашей курсантской жизни, который спецслужбам иностранных государств известен быть не может. На третьем курсе автомобильного училища, в увольнении, вы вместе с однокурсниками, курсантами Метелицей Вадимом, Сорокиным Анатолием, а также с сержантом Никитиным Вячеславом на Аллее Славы у Вечного огня встретились с девушками из музыкального училища. У тех была с собой бутылка шампанского. Перед тем, как отправиться с дамами в их общежитие, вы распили спиртное и попали в поле зрения патруля школы прапорщиков, что по соседству с училищем. Патруль задержал вас и доставил на гарнизонную гауптвахту, начальником которой являлся капитан Салтанов. Утром вас забрал в училище командир батальона, майор Грицаев, и вы были лишены зимнего отпуска. Позже комбат отменил свой приказ. Надеемся, этого достаточно, чтобы вы поняли – письмо не провокация. Если вы по-прежнему считаете себя офицером СА, как это считаем мы, ваши друзья, и готовы продолжать исполнять свой долг, временно находясь в плену, дайте нам знать об этом через ранее внедренного в лагерь нашего агента и передавшего вам это письмо. Он свяжется с вами в субботу, 22-го числа. При получении положительного ответа мы в понедельник, 24 июня, передадим вам по тому же каналу инструкции, которые определят то, что вы должны будете делать. Со своей стороны мы гарантируем вашу полную реабилитацию после освобождения из плена и постараемся свести к минимуму риск вашего вероятного разоблачения людьми Фархади. Мы знаем, что начальником лагеря вам сделано предложение о сотрудничестве с моджахедами и предоставлено время на обдумывание этого предложения до понедельника, 17-го числа. При принятии вами решения продолжать служить Родине соглашайтесь на все условия, дабы закрепиться в лагере. В случае получения нами от вас отрицательного ответа или отсутствия такового мы будем вынуждены принять меры по вашей ликвидации. Ждем ответа. Письмо по прочтении уничтожить!»

Сергей опустил лист. Присел на кровать. Задумался. На провокацию не похоже. Те, кто писал это письмо, знают о его прошлом такие мелочи, которые могли быть известны только комбату и ротному в училище, да еще, пожалуй, начальнику гауптвахты с комендантом гарнизона, не считая однокурсников. Какие тут могут быть спецслужбы иностранных государств? Значит, с ним в контакт пытаются выйти свои. Через внедренного ранее агента. Но тогда получается, американец работает на КГБ? А почему бы и нет? Госбезопасность может очень многое. А раз им интересуется советская разведка, то появляется реальная надежда на освобождение. Более того, на полную реабилитацию. Надо давать согласие и своим, и Фархади. А дальше посмотрим. Хуже не будет.

Приняв решение, Баженов положил письмо с конвертом в пепельницу. Чиркнул зажигалкой. Пламя быстро превратило бумагу в пепел, который старший лейтенант смыл в унитаз, а затем протер пепельницу. Первый приказ неизвестных пока друзей он выполнил.

Весь день Баженов не выходил из комнаты. Ни с кем, кроме афганца, приносившего пищу, не встречался. Никто к нему не заходил, даже Довлатов, чей приход выглядел бы естественно. Но нет, воскресный день 16 июня старший лейтенант провел в одиночестве, размышляя о том, что ожидает его в будущем.