Искупление вины - Евгений Сухов

– Не удивлен, господин майор, все-таки вы – профессиональный разведчик. Именно так ее зовут.

– Секрета здесь особо нет, просто в бреду вы часто произносили ее имя… Я запомнил… А вы умеете скрывать свои чувства, для разведчика это очень важно. Вы очень хорошо подготовлены для больших дел, и я думаю, что из вас выйдет настоящий профессионал. Единственная ваша слабость – это женщины! Они вас запоминают. Вы часто ходите в публичный дом? – неожиданно спросил Гемприх-Петергоф.

– Не чаще, чем другие, господин майор.

– Не чаще, – кивнул тот. – И тем не менее каждая из них вас помнит. Знаете, что они говорят? Если он будет воевать так же горячо, как любит, то из него получится великолепный солдат Третьего рейха. Неплохо сказано, а?.. Хотите, дам хороший совет, как вы можете уцелеть в этой мясорубке?

– Да, господин майор.

– Постарайтесь не выделяться среди остальных солдат. При общении с женщинами не допускайте ничего лишнего! Взяли от нее, что хотели, и немедленно уходите. Вы меня поняли?

– Так точно, господин майор!

– Кстати, женщины не только восхищаются вами, но и строчат на вас доносы. Мне приходится их читать. Занятное чтение, я вам скажу. В вас определенно что-то есть, женщины всегда очень остро чувствуют незаурядного человека.

– И что же они такого обо мне пишут?

– Пишут, как прекрасно провели с вами время, и добавляют, что не мешало бы этого русского парня отправить на виселицу. Ох, уж это женское коварство!

– Я на них не в обиде. Мне пришлось побывать в могиле… Каждая из женщин лечила мне душу, они сумели мне дать куда больше, чем я им.

– Для недавнего покойника вы себя прекрасно чувствуете и здраво рассуждаете.

– Спасибо, господин майор, просто стараюсь ни в чем себе не отказывать. Когда понимаю, что этого всего могло не быть… просыпается новая жажда жизни.

– Не каждый может похвастаться такой жаждой жизни. Иногда живые больше напоминают покойников, а у вас совершенно другая история.

– Просто у меня есть цель.

– Ваша цель – Маруся?

– Именно так! Я бы хотел увидеть любимую женщину хотя бы одним глазком, – не колеблясь, ответил Аверьянов.

– Может быть, это даже и неплохо, если вам есть куда возвращаться… А теперь давайте поговорим о деле. Мы хотели сначала отправить вас в Архангельск, но потом решили, что такими агентами, как вы, не разбрасываются, и наше командование решило поручить вам задание особой важности.

– Уж не Сталина ли убить? – невесело хмыкнул Михаил.

– Это очень хорошо, что вам не изменяет чувство юмора, – рассмеялся майор. – Но Сталина убивать не нужно. Во всяком случае, этим займутся другие… Вы вернетесь в свой родной город Вологду. Командование учитывает тот факт, что вы родом из этих мест.

– Спасибо, господин майор, – кивнул Аверьянов. – Для меня это настоящий подарок.

– Вот только не нужно меня благодарить. Вы туда поедете не для того, чтобы навестить своих родных и выпить водки с друзьями.

– Я это понимаю.

– Вот и прекрасно. Что касается документов, то волноваться вам не следует. Вы получите заключение врачебной комиссии об освобождении вас от военной обязанности. Мы вам даже не будем ничего отрезать или делать в вашем теле дополнительные дырки, у вас их и так предостаточно, вполне хватит на трех повоевавших бойцов! А тому, кто засомневается, можете смело показать свои ранения.

– Разрешите не согласиться с вами, господин майор.

– В чем именно?

– Лучше иметь на руках командировочное удостоверение. Попасть на военные объекты легче военнослужащему, чем списанному по ранению.

– Пожалуй, что вы правы. Так и сделаем.

– Можно задать вопрос?

– Задавайте.

– Кто еще будет со мной в группе?

– Вас будет четверо: Тарасюк, Лиходеев, Падышев и, естественно, вы.

Аверьянов учился с ними в одной разведывательно-диверсионной школе, правда в разных группах. Он – в группе радистов, а они – в диверсионной. Вряд ли их имена были подлинные, но вот то, что все трое были «крещеные», в этом сомневаться не приходилось. Собственно, они и не скрывали некоторые этапы из своей биографии. Лиходеев сознательно перешел на сторону немцев с окопной листовкой в кармане, служившей пропуском для добровольного перехода бойцов на сторону германских войск. После двухмесячного обучения в школе для полицаев был направлен в ягдкоманду, в которой принимал участие в карательных экспедициях. О былых делах рассказывать в школе было не принято, собственно, как и о своей прошлой жизни, лишь однажды он мимоходом обмолвился о том, что вывозил на расстрел евреев. Позже Лиходеев был отобран в диверсионно-разведывательную школу, где прошел полный курс.

История перерождения Тарасюка и Падышева была в чем-то похожа: оба оказались в окружении, один – под Киевом, другой – под Минском. Прорываясь через кольцо окружения, попали в плен. Тарасюк через неделю вместе с группой военнопленных предпринял попытку бежать из лагеря, но был пойман. Далее перед ним встал выбор: быть убитым или расстрелять бежавших с ним товарищей. Думал он недолго, через секунду четыре человека легли на землю, сраженные автоматной очередью.

Падышев, попавший в плен и отправленный в сборный лагерь для русских военнопленных, был впоследствии «разагитирован» прибывшим пропагандистом белоэмигрантом и дал согласие на сотрудничество. В качестве поощрения его назначили старостой барака, он несколько раз принимал участие в расстрелах, а далее был отправлен в диверсионно-разведывательную школу. Таких людей с перепачканными кровью руками Гемприх-Петергоф называл «крещеными». Михаил Аверьянов был не запятнан, что вполне соответствовало планам заброски. Эта была обычная практика майора – засылать диверсантов, замазанных кровью, с агентом, не участвовавшим в карательных акциях. По его словам, в группе не должно быть абсолютного доверия, и агенты должны присматривать друг за другом. В таком вынужденном союзе присутствовала какая-то своя логика.

– Операция называется – «Барин», – продолжал тем временем майор. – Знаете почему?

– Никак нет!

– Потому что Барин – это вы! Вы будете ключевой фигурой в этой операции. Скажу больше, в вашем кармане будет лежать ключ от северных ворот России.

– Для меня это очень почетно.

– Надеюсь, что это так. Вы назначаетесь командиром группы.

– Спасибо за доверие, господин майор. Когда заброска?

– Уже завтра. Чего тянуть? Тем более что имеется весьма подходящий повод: завтра у меня день рождения, и мне хотелось бы отметить его как-то по-особенному, что ли… Надеюсь, что вы мне в этом поможете. Так что, когда вы будете в тылу у русских, я буду пить за ваше счастливое возвращение. И за нашу победу!

– Я не подведу, господин майор!