Пустыня – наш союзник - Сергей Зверев

Всего сириец насчитал в помещении сорок два тела. К его немалому изумлению, потерь у русских не было. Только один молодой стройный парень вытянул руку, а второй полил небольшую царапину на ней какой-то обеззараживающей жидкостью и заклеил ее пластырем. Он что-то втолковывал раненому и для пущей убедительности периодически стучал его в лоб костяшками пальцев. Страдалец скалил зубы и что-то отвечал с небрежными интонациями в голосе.

– Зимин, займись делом! – Котов показал рукой на пленных переводчиков, лежащих на полу. – Кто, откуда, зачем? Короче, сам все знаешь. И тут же мне пересказывай.

Лейтенант подошел к переводчикам и вдруг замер. Он недоуменно посмотрел вниз, потом на командира, на других бойцов.

– Товарищ капитан, так один того… мертвый.

– Что? – Котов оторвался от осмотра вещей убитых бандитов и взглянул на переводчика. – Ну да. Извини, Зима, одного не уберегли. Шальная пуля. Ты второго начинай трясти, пока он тепленький.

Зимин похлопал пленного по плечу и велел подняться. Молодой смуглый парень напряженно смотрел на трупы боевиков, на веселых русских спецназовцев, деловито осматривающих тела, собиравших в дальний угол зала все трофейное оружие. Потом он взглянул на своего товарища, лежавшего лицом вниз, на его голову, развороченную пулей, волосы, спекшиеся от крови.

– Как тебя зовут? – спросил Зимин на сирийском диалекте арабского языка.

Пленный молчал и по-прежнему глядел стеклянными глазами на тела боевиков.

– Откуда ты сюда прибыл? Что вы здесь переводили с английского? Документацию?

Пленный продолжал молчать и никак не реагировал на вопросы. Несколько спецназовцев стояли, положив руки на автоматы, висевшие у них на шеях, и с интересом посматривали на Зимина и пленника.

Переводчик решил припугнуть своего коллегу, которого допрашивал, и сказал строгим голосом:

– Если хочешь жить, то отвечай, иначе я сам тебя расстреляю как пособника террористов.

На лице пленника не промелькнуло даже тени страха или иной эмоциональной реакции. Зимин нахмурился и посмотрел на спецназовцев, откровенно веселящихся, готовых уже начать ржать над этим бесплатным спектаклем. Он вдруг стиснул зубы, рывком вырвал из кобуры пистолет и передернул затвор. Потом лейтенант схватил бедолагу за волосы, рывком поставил его на колени и уткнул ствол ему в основание черепа.

– Отвечать, собака! – заорал Зимин и дважды выстрелил возле уха пленника, стараясь, чтобы пули попали в пол рядом с его коленями.

Тот вскрикнул, упал на бок и забился в истерике. Зимин придавил его грудь ногой и сунул под нос горячий ствол пистолета, пахнувший сгоревшим порохом.

– Молись! – крикнул он. – Или третья пуля тебе.

– Я скажу! – прокричал пленник. – Не убивайте меня! Я не террорист, не фанатик! Я только переводчик с английского языка. Меня наняли, обещали деньги. Не стреляйте! Прошу вас. – Бедняга закрыл лицо руками, лежал на полу, сотрясаясь от рыданий, и шептал: – Не убивайте. Я все скажу.

Зимин, ни на кого не глядя, выпрямился, неторопливо поставил пистолет на предохранитель и стал заталкивать его в кобуру. Несколько спецназовцев огласили воздух притворно восторженным воем и захлопали в ладоши. Лейтенант старательно делал вид, будто не понимает, на что именно вдруг так бурно отреагировали ребята.

– Слушайте, пацаны, – громко произнес один из контрактников. – Вы, конечно, как хотите, но я с лейтенантом в одном помещении теперь ночевать боюсь. Это же лютый зверь, а не человек.

Зал снова взорвался довольным хохотом. Котов строго глянул на бойцов. Они, пряча улыбки, разошлись и снова занялись делом. При этом в глазах капитана тоже играли смешливые чертики.

Котов кивнул Белову, мол, продолжай заниматься документами, подошел к пленнику и опустился на край стола. Спецназовцы подняли парня с пола и усадили на стул.

– Меня зовут Зури, – с дрожью во всем теле проговорил сириец и вытер ладонью рот. – Мне обещали хорошо заплатить. Нам обоим. Мы никого не убивали, просто переводили документацию, которую сюда привозили, и распечатывали ее. Набирали на компьютерах и делали то количество копий, которое нам велели. Я расскажу, какое оружие доставляли в Сирию. Оно американского производства. Я даже видел их представителей. А еще Турция поставляет сюда оружие. Я знаю, сколько и какое именно.

– Скажи ему вот что, Олег, – выслушав перевод, проговорил Котов. – В документации, которая здесь лежит, мы и без него разберемся. Пусть расскажет что-то и в самом деле важное. Здесь бывали командиры боевиков очень высокого ранга. Они вполне могли обсуждать между собой военные дела. Что он слышал про их планы, к чему они готовятся?

– Здесь никогда не бывало больших командиров, – с обреченным унынием ответил пленник, переводя глаза с Зимина на Котова и обратно. – Нам доставляли документацию и уносили готовую, переведенную, простые посыльные. Мы почти ни с кем не общались.

– Скажи ему, что тогда он нам просто не нужен. Его жизнь не имеет никакой ценности, – распорядился Котов намеренно суровым тоном.

– Я кое-что знаю! – выкрикнул пленник, который снова стал вытаращивать от страха глаза. – Вот я еще что слышал от рядовых террористов. Они рассказывали, что чуть севернее есть деревня Сурум. Там готовится какая-то операция.

– Рядовые террористы так хорошо осведомлены? – с ухмылкой спросил Котов. – Каждый боевик знает о планах своих и чужих командиров?

– Нет, не так. Верьте мне, я говорю правду. Они не знали, просто предполагали. Дело в том, что туда прибыл очень непростой человек, представитель какого-то штаба. Один из боевиков уже сталкивался с ним. Он говорит, что его все называют Железный Фарах. Когда он приезжает куда-то, это значит, что там обязательно готовится какой-то сюрприз, диверсия или иная операция против правительственных сил.

– Ладно, – медленно произнес Котов, рассматривая пленника. – Поживи пока. Мы еще обсудим с тобой кое-что.

Спецназовцы покидали здание больницы, выносили оттуда коробки с документацией на английском языке. Три пикапа группы, которые два месяца назад были совсем новенькими, теперь выглядели весьма потрепанными. Вмятины, пулевые и осколочные пробоины, ободранная краска, глубокие царапины. Эти крепкие машины побывали не в одной крутой переделке.

Котов ждал, пока бойцы погрузят трофеи, смотрел, как на площади у автоцистерны, подогнанной туда, умывались девушки в военной форме. Они были совсем молоденькие. Смуглые, гибкие, кареглазые девчонки столпились возле машины, терли руки и шеи, плескали воду на лица.

– Связистки какие-нибудь? – спросил Котов у Зимина, кивнув на девушек.

– Это снайперы, – с улыбкой ответил переводчик. – Те самые, которые для вас минометчиков положили. Они сегодня еще десятка два террористов убили. Пулеметные расчеты, гранатометчики, командиры. Я слышал доклад.

– Ты серьезно? – опешил Котов. – Я думал, там настоящие вояки, крутые мужики, а это!.. Они же совсем еще девочки!