Убийство с отягчающими - Вячеслав Денисов

Капитан ГУВД вышел сразу, а вот людей из «Вольво» увидеть сразу не представилось возможным.

– Помоги ему, – попросил Полянского советник, наблюдая, как пассажир «Вольво» вытягивает из машины ее владельца. И, когда просьба была исполнена и перед следователем Генпрокуратуры появились все, кто участвовал в этой совершенно не остросюжетной погоне, он приблизился к тому, кто был ему незнаком.

– Фамилия?

– Моя? – тяжело дыша, уточнил водитель.

– Свою я знаю.

– Гаенко. Игорь Викторович Гаенко, зять члена Высшей квалификационной коллегии судей. И вы за это ответите.

– За что – это?

– За то, что задерживаете меня! – взревел управляющий, прижимая к пылающим ушам холодные ладони. Не найдя, за что можно вытащить его из-за руля, Сидельников использовал старый проверенный способ. – Вы ответите за это перед своим начальством!

– Гаенко, – тихо сказал Кряжин, – Игорь Викторович Гаенко, а почему вы решили, что вас задерживают?

Управляющий, полураскрыв рот, дышал, как загнанный волк.

– Почему первой вам не пришла в голову мысль, что у вас хотят отобрать машину?

Зять члена Высшей квалификационной коллегии стал водить взглядом в поисках резонных объяснений. Их не было. Номера на машинах к ведомственным не относились, все трое перед ним были в штатском.

– Это номер Генеральной прокуратуры! – вскричал Гаенко, указывая пальцем на российский триколор под бампером «Волги».

– Поэтому вы и сваливали от меня по Страстному бульвару? Сажайте в машину этого артиста разговорного жанра, – велел Кряжин. – В мою машину. «Вольво» – на Петровку. У меня ее никто охранять не будет.

Несколько минут в салоне висела тишина. Воздух быстро пропитался дорогим одеколоном управляющего, судить же о его настроении было невозможно. Он ехал, сжав челюсти, и никак не реагировал на то, что Кряжин уже дважды бросал на него многозначительный взгляд.

– Я вам быстро поясню ситуацию, Игорь Викторович. Тема с Кинерешем, членом ВКК, уже не актуальна – это первое. Второе! – повысил голос советник. – Человек, с которым вы встречались у пепелища гостиницы «Москва», мне известен. Сегодня он будет задержан. Я знаю, где четыре миллиона долларов. И даже знаю, когда они были поделены на две части и куда перенаправлены.

– Еще что знаете?

– Знаю, кто убил двоих людей из околофутбольных кругов клуба «Олимп» в ночь перед Новым годом. Знаю, от кого они к вам прибыли. Послушайте, – вдруг понизил голос советник, глядя в зеркало, – мы сейчас остановимся. Мне нужно срочно кое-что сделать.

Вынув из кармана телефон, он набрал номер. Ждать долго не пришлось, трубка ответила уже через несколько секунд.

– Слушаю вас, – прорычала она.

– Господин Чубасов, это Кряжин. У меня к вам просьба. Сейчас я двигаюсь в направлении к Генеральной прокуратуре. Сзади меня сопровождают два сотрудника милиции. Если через пять минут васильковая «Тойота Спринтер» не исчезнет из поля моего зрения, я дам команду открыть по ней огонь. Мне кажется, что в ней вооруженные преступники. Стрелять будем в три ствола, на поражение, на добивание.

– А при чем здесь я? – изумился генерал. – Вы с ума сошли, следователь!

– Воля ваша. – Отключив связь, Кряжин залез под панель и вынул переговорное устройство радиостанции. – Сидельников! Хорошо меня слышишь?

– Хорошо, – чуть помедлив, ответил муровец – ему, по-видимому, тоже пришлось шарить рукой под панелью.

– Васильковую «Тойоту» видишь?

– Вижу.

– Испугай их. Только так, чтобы они испугались. Сильно испугай.

Гаенко сидел, уложив руки в наручниках меж колен, и совершенно не понимал, что происходит.

Кряжин остановил машину. За ним остановился «Вольво», следом – «девятка». Василькового цвета «Тойота» сбросила обороты и прижалась к краю дороги в пятидесяти метрах за колонной.

Не выдержав, Гаенко обернулся и стал внимательно вникать в раскрывшуюся перед ним перспективу. Из «Жигулей» вышел один из спутников сумасшедшего мужика, водителя «Волги», прикурил и направился к японской иномарке.

Хлопнув ресницами, управляющий стал ждать, что будет дальше. Заниматься этим долго ему не пришлось. Когда до «Тойоты» оставалось менее десяти метров, высокий парень из «девятки» молниеносно выхватил из-за пояса пистолет… да, да, тот самый, которым бил по стеклу, и вскинул перед собой.

Выстрелы Гаенко слышал хорошо. Ресницы его при каждом звуке, напоминающем хлопок кнута, дрожали, словно Игоря Викторовича били по щекам.

После первого хлопка левое зеркало развалилось на части и повисло, как выдернутый из головы глаз.

После второго «Тойота» качнулась и тут же села на правое колесо.

После третьего ее хрустальный правый глаз со стороны пассажира рассыпался, а решетка радиатора разломилась пополам.

– Кто вы? – прошептал Гаенко, не в силах посмотреть на следователя.

События сзади между тем разворачивались.

Управляющему казино было хорошо видно, как парень в кожаной куртке выдернул за шиворот водителя и бросил на ледяной асфальт. Второй пассажир «Тойоты» выскочил сам, держа руки высоко над головой. Он что-то объяснял парню в куртке, пытался в чем-то убедить. Но после удара ногой в колено убеждать перестал и рухнул рядом с водителем.

Кряжин снова набрал номер.

– Генерал Чубасов, это Кряжин. Позвоните своим людям.

– Вы сумасшедший, Кряжин… Уберите от машины капитана Сидельникова! – Голос Чубасова хрипел от ярости. – Я гарантирую вам, что это один из последних дней вашей службы на Большой Дмитровке.

– Не торопитесь, товарищ генерал-лейтенант, – ничуть не сомневаясь в правоте своих действий, сказал советник. – Приказ на наружное наблюдение отдавали не вы, верно? Я просто хочу вам помочь. Завтра утром вы будете вспоминать и этот разговор, и меня. Речь уже не идет о чистке запылившегося реноме управления. Речь идет о текущем. Вы меня хорошо понимаете?

– Что значит – текущем?

– Не понимаете… – Кряжин пожевал губами. – Постараюсь объяснить. Если вдруг завтра выяснится, что я изначально был прав, и мне придется отвечать на вопрос, с какими трудностями я столкнулся, расследуя дело об убийстве Крыльникова…

Кряжин взглянул на управляющего, которому вдруг стало недосуг смотреть на уличную баталию.

– …мне стоит упоминать конкретные фамилии или просто указать на здание ГУВД?

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что дело об убийстве полковника Крыльникова де-факто мною расследовано. Осталось де-юре, то есть бумажная рутина. А потому я спрашиваю: мне писать о ГУВД в целом или указать конкретные фамилии?

Молчание длилось ровно столько, сколько нужно было Кряжину для того, чтобы понять – он попал в цель.