Бастион. Ответный удар - Сергей Зверев

И самое интересное: выбравшись из троллейбуса, Туманов заприметил «наружку». Глаз наметан. Вычленить по ряду обязательных примет из толпы ищейку – для наторелого мента это дело плевое. Особенно когда следят НЕ ЗА ТОБОЙ.

Следили за угрюмым парнем, медленно продвигающимся вдоль тротуара. Подняв воротник, задвинув руки в карманы, он шел, погруженный в мысли, а двое жлобов в сером пасли его, умело обтекая толпу. Один – метрах в двадцати, другой – на противоположной стороне дороги. Воспалением хитрости жлобы не мучились – пасли объект, как пастух пасет овечку, в плакатной манере, а парень, видно, был олух тот еще – вообще ничего не видел. Брел не спеша в своей кургузой курточке и хоть бы раз оглянулся.

Дело шьют, демоны, догадался Туманов. Он свернул в переулок и, двигаясь по наитию, не обращаясь за советом к прохожим, сам добрел до нужного здания. На углу, на уровне второго этажа, сохранилась мемориальная табличка. «В этом доме жил и погиб последовательный борец с мафией Нарышкин Е.И.» Сохранилось даже нацарапанное от руки ниже: «Помним, любим. Мафия».

Его ждали… Звонок в дверь прозвучал около одиннадцати. Хромой пошептался с кем-то на пороге, потом, поскрипывая половицами, нарисовался в проеме. Сквозь распахнутую рубаху проступали вены на груди. Не грудь, а географическая карта. И физиономия та еще.

– Давай, друг, – улыбнулся одними губами. – Гонцы по твою душу.

– По этапу? – пошутил Туманов.

– На броневике, – зачем-то добавил экс-собровец.

Весьма оригинально, но на пустыре позади черного хода его действительно поджидал броневик для перевозки денег. «Банк «Москва» – изящно гласила надпись на борту. Натуральные инкассационные броневики в стране не производились. Скорее всего, это был заурядный «уазик», где надо переделанный, обшитый листами и оттого производящий впечатление больше трогательное, чем солидное. Человек в камуфляже и почему-то с папочкой открыл заднюю дверь.

– Садитесь. Поживее.

Туманов вскарабкался в темное нутро. Едва разглядел два откидных сиденья, как дверь захлопнулась. Сработал кодовый замок. «Неплохо, – заключил он. – Такой не остановят. И перевозимый не знает, куда везут… А куда, собственно, везут?..»

Двигатель заурчал. Тряхнуло.

Финал поездки воспринимался спокойно – выгрузка из броневика без дальнейших потрясений, по сторонам – бетонный забор, за углом фрагмент ворот с пятиконечным символом «несокрушимой и легендарной». Местность явно не городская. Хотя и не сельская (долго не ехали). Скорее пригород. Двое военных не самого призывного возраста, автоматы, нейтральные взгляды.

– Проходите.

Здание барачного типа, довольно высокое. Впрочем, за указанной дверью, прорезанной в створке ворот, не было лестницы наверх. Наклонная плоскость, вроде пандуса, тусклые фонари, подземелье.

– Направо, – сообщил военный. – По коридору и до конца.

В комнате, состоящей из серых стен, стола и нескольких лавок, уже сидели трое. Двое парней, лет под сорок, и молодой боец в камуфляже, склонившийся в углу над аппаратурой. Красный уголок, догадался Туманов.

Познакомиться не дали. Из двери в дальней стене появился еще один человек – невысокий, прямой.

– Все в сборе? Здравствуйте, господа офицеры. Давайте знакомиться, – цепкие глазки оглядели присутствующих.

– Капитан Суховей, – поднялся приземистый здоровяк со светлыми волосами. Помялся и добавил: – В отставке.

Вошедший кивнул.

– Об этом и поговорим.

– Капитан Багурин, – второй был подтянут, узколиц. Глаза – равнодушные.

Туманов втянул воздух. Но вошедший опередил:

– Старший лейтенант Туманов Павел Игоревич?

– Да, – Туманов не удержался, – господин генерал-полковник.

Генерал крякнул.

– Память у вас профессиональная.

Вовсе нет. Со времен, когда командующий группировкой российских войск на Кавказе появлялся на экране не реже премьера с президентом, прошло лет шесть с хвостиком. Морщин и седин прибавилось, остальное осталось в неизменности.

– Я – генерал-полковник Колдунов. Некоторые в этом шумном городе, – человек сделал движение головой – вроде лошади, отгоняющей слепня, – думают, что бывший. Неправда. Чтобы не гадать, для чего в одном бункере собрались три офицера милиции и армейский генерал, приступим к делу. – Он положил на стол лист бумаги. – Вот выдержка из закрытой ведомственной сводки МосГУВД за позавчерашнее число. В районе Алексеево потерпел аварию «Лендровер». Шофер не справился с управлением, машина пробила ограждение моста и упала в Москву-реку. Тело шофера обнаружили неподалеку – он зацепился штаниной за корягу. Охранника выловили в районе Дроздово. Генерал-лейтенанта госбезопасности Беляева Евгения Родионовича ловят до сих пор. А теперь послушаем запись. Леша.

Боец в углу встрепенулся.

– Включаю, господин генерал.

Из колонок, прибитых к стене, донеслось кряхтение.

«– …Дайте старику выпить напоследок… Да не врите вы, молодой человек, с вами, как же, выживешь… Потрясете – и на помойку… – Голос был пожилой. Надломленный. Голос человека, давно смирившегося с диагнозом «неоперабельный рак». – А дабы на психику не давили – давайте о главном: да, вы угадали. Нет, мудозвоны из ЦК еще не слетелись, но вот-вот слетятся. Да и хрен на них – старые кадры сами все решили…

– Орден?

– Смотри-ка, пронюхали… Хотя неудивительно, молодые люди, если их главные, как они там называются…

– Капитул, Евгений Родионович. И вы – один из них.

– Все-то вы знаете… Как пронюхали, не поделитесь?

– Кропотливо, Евгений Родионович. Десятки аналитиков по всему миру не зря ели хлеб. Отобрали сорок кандидатур. Сжали – получилось двенадцать. А потом вдруг пришла информация – шестеро из этой дюжины из разных концов города едут на одну дачку – в Лыково. Елочки, березки, водочка… Охраны полный лес. Как прикажете это понимать? Как совпадение?.. А о чем, кстати, шла речь, если не секрет? Не о помощи ли с наивного Запада?

– Выследили, сволочи… Повезло вам…

– Уж больно кропотливое это везенье, генерал. А правда, что… шестой из вашей тусовки умер от старости, а не от чего-то другого?

Надрывистый смешок.

– Не шестой, а первый… Вы могилку-то вскройте, разберитесь… А-а, идет оно все… Ошиблись вы, мои хорошие. Меня среди них уже нет. Я штрафник. После этих поганых статей…

– Но о принятых решениях знаете?

– Я двадцать лет в этой компании, еще с полковничьих погон…

– Тогда приступаем. На какое число назначено заседание Президиума?

– Крайний срок – 18 октября.

– Что знаете о повестке?

– Рассмотрят четыре основных вопроса. Исключение проштрафившихся… вроде меня.