Палач в белом - Михаил Серегин

Ломая голову, что могло случиться и кому я мог срочно понадобиться в конце рабочего дня, я направился в ординаторскую. Едва я переступил порог, как стало ясно, что дело пахнет жареным.

Меня ожидали трое незнакомых мужчин в штатском. Вид у них был необычайно торжественный и неприступный. Один из них сидел за дальним столом, у окна, небрежно закинув ногу на ногу, другой, стоя ко мне спиной, перебирал на столе какие-то бумаги. Третий – самый широкоплечий, с тяжелой челюстью боксера-тяжеловеса – недвусмысленно маячил возле входной двери.

Кроме чужих, в ординаторской присутствовал встревоженный Макаров и двадцативосьмилетний терапевт Корзухин – розовощекий заносчивый здоровяк с короткими жесткими волосами, похожими на черный каракуль. С первого дня моей работы между нами установилась стойкая антипатия, никак, впрочем, внешне не проявлявшаяся.

Человек, сидевший за столом, при моем появлении впился в меня колючими, близко посаженными глазами и, бледно улыбнувшись, бодро произнес:

– Насколько я понимаю, вы и есть Ладыгин Владимир Сергеевич?

– Он самый, – настороженно произнес я, медленно подходя ближе.

Человек быстро и пружинисто встал и сделал знак своему напарнику. Тот положил на стол бумаги и как-то совершенно незаметно вдруг оказался у меня за спиной. Тогда первый демонстративно громко обратился к присутствующим в кабинете врачам:

– Итак, товарищи, мы, особая оперативная группа при управлении МВД, производим задержание гражданина Ладыгина Владимира Сергеевича. Моя фамилия майор Миронов. Вас я попрошу быть понятыми. А сейчас я хотел бы взглянуть на содержимое стола гражданина Ладыгина. Где ваш стол, Ладыгин?

Я совершенно автоматически указал, где он находится, потому что в моей голове в этот момент творился совершенный кавардак. Какое задержание? Какая оперативная группа? Мне даже показалось, что это какой-то трюк, который устроил Чехов с непонятными мне целями. Поэтому я отреагировал на задержание довольно слабо, чем вызвал заметное удивление как у врачей, так и у людей в штатском.

– Похоже, вы не слишком поражены случившимся? – спросил майор Миронов. – А, Ладыгин?

Взгляд его колючих глаз выдавал крайнюю неприязнь, и я понял, что все очень серьезно.

– Да нет, поражен, – ответил я. – И, пожалуй, именно слишком!

Нервно оглянувшись, я увидел невозмутимую физиономию второго оперативника, и его взгляд подтвердил, что дела мои плохи.

– Думаю, сейчас вам придется разыграть еще большее изумление! – объявил Миронов, неприятно улыбаясь. Его глаза словно прилипли ко мне.

Продолжая буравить меня взглядом, он открыл ящик моего стола и принялся выкладывать оттуда мое имущество. Фонендоскоп находился в моем кармане, поэтому на белый свет явились две вещи – рецептурный справочник и карманный приемник.

Сначала Миронов бросил на стол справочник и утвердительно спросил:

– Ваше?

– Да, мое, – осторожно сказал я, с тревогой следя за его руками.

– А что так неуверенно? – усмехнулся Миронов и, не спеша, перелистал книгу. – Да-а, медицина... – мечтательно проговорил он и признался: – Между прочим, я всегда мечтал стать врачом, не ожидали?

– И что же? – нахально спросил я. – Баллов недобрали?

Миронов высокомерно посмотрел на меня.

– Родина направила меня на другой участок! – гордо сказал он. – Туда, где труднее. Я не искал легких путей...

– Сочувствую! – буркнул я.

Макаров с тревогой посмотрел на майора, потом на меня и предостерегающе произнес:

– Владимир Сергеевич!

– Ничего-ничего! – махнул рукой Миронов. – Поначалу все хорохорятся...

Он снова полез в ящик и достал радиоприемник.

– Ваше? – спросил он строго, поднимая на меня неподкупные глаза.

– Ну, мое! – сказал я с запинкой, чувствуя какой-то подвох.

– Так-так... – проговорил майор и рассеянно открыл отделение для батареек.

Неожиданно брови его поползли вверх, и он с веселым удивлением посмотрел на меня. Пользуясь его же терминологией, эта маленькая пантомима была разыграна, как по нотам.

– А это – тоже ваше? – с надеждой спросил Миронов, опрокидывая приемник.

Из отделения для батареек на стол выпали два-три прозрачных пакетика с белым порошком внутри. Сыщик за моей спиной присвистнул – на мой взгляд, слишком ненатурально.

– А это не мое! – решительно сказал я.

– Да вы посмотрите внимательно! – предложил Миронов, показывая на пакетики пальцем. – Подойдите поближе!

– Может быть, еще в руках подержать? – ехидно поинтересовался я.

– Ну а что ж тут такого? – сдержанно посмеялся Миронов и вдруг, мгновенно поднявшись на ноги, мягким кошачьим шагом приблизился ко мне. – А теперь, Владимир Сергеевич, – серьезно сказал он, – будьте добры продемонстрировать нам содержимое своих карманов!

Я уже вполне освоился в этой нахрапистой компании, поэтому попытался сопротивляться.

– Но я до сих пор не ознакомился ни с содержимым ваших документов, – возразил я, – ни с ордером на обыск, или как это там у вас называется?

– А вы, оказывается, крутой законник? – насмешливо заметил майор. – Но вы, наверное, не в курсе, что в исключительных случаях мы имеем право на личный досмотр, проникновение в жилище, а также на задержание гражданина – например, если у нас возникают серьезные подозрения в наличии у гражданина наркотиков...

– У меня нет никаких наркотиков! – решительно отрезал я.

Майор презрительно скривился:

– Факты говорят о другом, Владимир Сергеевич! Так что давайте-ка выкладывайте, что там у вас в карманах!

Мне стало ясно, что кто-то решил выключить меня из игры менее кровавым, но зато более верным способом. Если я попаду в СИЗО за хранение наркотиков, то мне уже будет не до козней фирмы «Воздаяние». Меня будет заботить в первую очередь целость собственной шкуры, которая, целость, окажется под большим вопросом.

Что и говорить, вариант с вмешательством МВД мы не предусмотрели. А фирма, кажется, всерьез принялась подчищать свои следы. Оставался еще один человек, до которого им предстояло добраться, – это Ксения Георгиевна. Теперь все зависело от того, насколько удастся Чехову выполнить свой план.

Но для меня все это отходило сейчас на второй план. Связаться с Чеховым не было никакой возможности. Договариваться с майором Мироновым было бесполезно, не для того он сюда приехал. Оставалось настаивать на своих правах и постараться придать делу как можно большую огласку.

Я шагнул в сторону и решительно заявил:

– Обыскивать себя не позволю!

В следующее мгновение меня крепко придержали сзади под локоть, а майор Миронов укоризненно сказал: