Диверсант №1 - Сергей Самаров

Холл отеля «Альпина» не отличался отделкой благородным деревом, как в «Альберте Первом». Здесь царил металлизованный пластик, больше отвечающий вкусам молодежи. Спросив портье о нужных ему людях, Джошуа поднялся в лифте на шестой этаж, самый дорогой и единственный в отеле, где соблюдалась видимость комфорта. Постучав в дверь номера, он услышал гибкий женский голос, лишенный недавней старческой надтреснутости:

– Одну минуточку…

Сам не зная почему, Джошуа слегка заволновался.

Дверь не открывали около двух минут. Наконец в замке повернулся ключ.

– Войдите.

Он вошел. За дверью стояла инвалидная коляска, и в ней сидела «старушка».

– Добрый день, мадам…

– Это вы? – Она очень удивилась и побледнела. И попыталась даже выглянуть за косяк, нет ли кого в коридоре рядом с Джошуа. – Вы один?

– Я один, мадам. Позвольте нанести вам визит?

– Заходите, месье… – Коляска откатилась в глубину комнаты, управляемая слабо гудящим электрическим двигателем. – Дверь, пожалуйста, закройте.

Джошуа прошел в номер, с удовольствием убедившись, что дама в настоящее время одна, без заботливого сына, которому нравилось катить коляску перед собой, хотя надобности в этом, оказывается, не было, поскольку коляска имеет двигатель.

– А где ваш сын? – поинтересовался Джошуа.

– Вы разве не виделись с ним?

В глазах у женщины встало беспокойство.

– Увы.

– Он пошел навестить вас.

– Я уже больше часа гуляю по городу.

– Простите, месье, мою назойливость и отсутствие вежливости, но – кто та дама, с которой вы сегодня обедали?

– Я обедал один, мадам. А перед обедом меня допрашивала комиссар французской полиции. Ее зовут Рано.

– Я так и подумала…

– Она уже три года занимается тем, что пытается поймать некую Лейли Лальер. Вы не слышали про такую особу?

Глаза Лейли остановились в одной точке. И напряглись.

– Закройте дверь.

– Я закрыл ее, мадам.

– Закройте дверь на ключ.

Джошуа повиновался властному голосу, подошел к двери и повернул ключ в замке. В этом отеле к ключу приделывали вместо брелка обыкновенную скучную грушу.

– Что ты хочешь от меня, Джошуа? – Лальер перешла вдруг на «ты», чего Джошуа совсем не ожидал, как и того, что она назовет его по имени.

– Меня только один вопрос интересует. Зачем вы, мадам, приходили ко мне в номер в Париже? Тогда… Под видом горничной… Извините, но я почему-то просто зациклился на этом. Вам, надеюсь, нетрудно будет объяснить…

– Я хотела посмотреть на тебя.

– …

– Удивляешься?

– Удивляюсь. Мне трудно понять, чем моя скромная особа может вызвать интерес.

Мадам Лальер достала из-под пледа, покрывающего ее ноги, сотовый телефон и набрала номер.

– Пьер! Джошуа сейчас у меня. Да, приходи… Я поняла…

Она убрала трубку и встала с кресла. Стоя она выглядела гораздо привлекательнее.

– Пьер – это?..

– Это мой сын.

– Он что-то сможет мне объяснить?

– Он для этого и пошел к тебе. Но уже возвращается. Мой звонок застал его внизу. Можешь открыть дверь. Слышишь, шаги…

Как раз раздался тихий стук.

– Мама!

Джошуа повернул ключ. Вошел Пьер.

– Вы с ним ровесники. Познакомьтесь…

Джошуа протянул с улыбкой руку, ответил на рукопожатие, которое оказалось неожиданно теплым, но так и не понял ситуацию. Очевидно, эти люди знали о нем гораздо больше, чем он о них.

– Объясните, пожалуйста…

– Пьер, покажи, пожалуйста, Джошуа фотографию.

Голос мадам Лальер звучал торжественно и значительно.

Пьер показал черно-белый снимок. Джошуа сразу узнал своего отца, узнал своего деда, с которым только по старым фотографиям и был знаком, узнал и мадам Лальер, стоящую между ними. Четвертый человек на фотографии был совершенно не знакомым – это точно, хотя черты его лица явно что-то говорили Джошуа. Он взглянул на Пьера и понял. Это его отец, сходство оказалось очень заметным.

– Вы знали моего отца и деда?

– Как же мне не знать своего отца и брата!

– То есть?

– То есть, у меня и у твоего отца был общий отец. Правда, матери у нас разные, но это не меняет дела. Таким образом, я – твоя родная тетя, а Пьер – твой двоюродный брат.

Джошуа еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько растерянным. Он просто не знал, куда деть руки. Когда-то ему рассказывали, что плохие актеры не знают, куда деть руки на сцене. Но не слышал, чтобы с кем-то происходило подобное вне театральной жизни.

– Ты растерялся? – совсем по-доброму, по-родственному тепло спросила тетушка.

– Да, мадам…

– Садись, Джошуа. Пьер, сделай нам что-нибудь выпить.

Пьер разлил в пузатые фужеры коньяк. Он казался гораздо более спокойным от встречи с двоюродным братом. Это и не удивило Джошуа. Пьер ведь знал о его существовании. По крайней мере, время подготовиться имел.

Он опять взял в руки снимок. Невзначай повернул. На обратной, слегка пожелтевшей от времени стороне выцветшими чернилами была указана дата: «Сентябрь 1952 года. Колорадо». Память не подвела его. Сразу все стало ясно, но Джошуа достаточно хорошо владел собой, чтобы показывать свое состояние откровенно. В семейном фотоальбоме Джошуа еще мальчиком часто рассматривал фотографии дедушки. И взрослым тоже иногда заглядывал в этот альбом. С 1951 по 1953 год подполковник Гольдрайх находился в Корее, где принимал участие в войне Севера и Юга. Одна из фотографий была датирована сентябрем 1952 года. Тогда дедушка после легкого ранения лежал в военном госпитале.

Замешательство прошло быстро. Джошуа вдруг подумал, что это пришел тот самый Случай, навстречу которому он сам двигался. Что этот случай даст – неизвестно. Но Джошуа почувствовал его присутствие явственно. А об использовании можно будет подумать потом…

– Почему же отец никогда мне не рассказывал о вас? – возник естественный вопрос.

– Потому что к тому времени, когда ты появился на свет, твой дедушка, а мой отец, уже умер, а мой муж, отец Пьера, стал заниматься делом, которое не вызывает у большинства людей одобрения. А потом этим же делом стала заниматься и я. А теперь я занимаюсь им вместе с сыном. И подобные родственные отношения очень не нравились твоей маме. Мы с ней были очень похожи внешне. Она считала, что наше имя может повредить репутации ее отца, твоего второго дедушки.

Второй дедушка Джошуа всю жизнь прослужил каким-то большим чиновником в ФБР. Естественно, родственные отношения с террористами не могли помочь ему сделать карьеру.