Сталкер из ГРУ - Сергей Кулаков

– Да, да, – спохватился Афанасьев. – Вы правы. Уводите их!

Вспышка гнева так утомила его, что он вынужден был сесть на лавку, чтобы хоть немного отдышаться. Арестованных вывели из помещения, прихватив какое-то странное существо, забившееся под нары, и увезли в город. Оставив в этой берлоге трех оперативников, которые должны были дождаться дополнительную группу из города, чтобы, по словам Афанасьева, «вычистить это осиное гнездо», все удалились.

По возвращении в отдел Гришин немедленно приступил к допросу Клопа, который «потек» с ходу и был, несомненно, самым ценным свидетелем. В комнате для допросов, мрачном бетонном помещении с привинченными к полу железным столом и стульями, остались только Гришин, Клоп и Борисов, нейтрально присевший на стул в углу. На допрос рвался и Афанасьев, но Гришин мягко убедил старика заняться пока другими арестованными, пообещав, что сам выбьет из Клопа всю необходимую информацию. Он справедливо опасался, что Афанасьев будет только мешать ему, пытая Клопа о племяннике и других убитых и похороненных на свалке людях, в то время как Гришина больше всего интересовали зловещие ночные гости – «черные люди».

Гришин сел за стол напротив Клопа, немного помолчал. Клоп смотрел затравленно, быстро-быстро облизывая языком пересыхающие губы. Не дал ему Гришин похмелиться как следует пивком, теперь Клопа мучил жестокий «сушняк». И страх, тошнотворный, током пронзающий все его тщедушное тело страх. Что ему «светит» за убийство журналиста, Клоп догадывался – тюремный опыт имелся. Когда-то он отмотал шесть лет за изнасилование и большую часть срока прожил в зоне «петухом». Можно было не сомневаться, что подобная участь его ожидала и сейчас. В принципе, сама «участь» его не страшила – страшил срок. Если дадут по максимуму, ему не выжить. Заездят. А вот года три смог бы вынести без больших потерь для организма. Поэтому сейчас Клоп был готов на все, лишь бы выторговать себе как можно более щадящую статью.

– Так ты говоришь, что журналиста убил тот здоровенный рябой парень, которого подстрелили при аресте? – начал Гришин.

– Ну да, он… Морпех его кличут… – с готовностью выпалил Клоп.

– Морпех? Морская пехота, что ли? – усмехнулся Гришин.

– Ну да, так и есть… Он же из спецназа, где только не воевал. Потом контузило в Чечне, его и выкинули на улицу. К нам, то есть к Седому, прибился как бы охранником. Ему человека убить – тьфу. Журналиста-то этого бедного как приложил по шее – у того позвонки и треснули…

– Ты журналиста завел в логово? – в упор спросил Гришин.

– А я что… – заюлил Клоп. – Он сам пришел, спрашивать начал. А мое дело маленькое. Седой приказал всех чужих к нему приводить – я и повел. Он же сам шел, я его туда не волок на веревке. А потом они без меня разбирались, я так – сбоку припека, мое дело малое… Мокрухи никогда не любил, начальник, я вообще не по этим делам…

– Где трупы лежат, знаешь? Место сможешь показать?

– Их без меня закапывали. Я туда не ходил. Это Пиня знает…

– Пиня? Это который?

– Да вон тот, которого ты промеж ног угостил… В тельнике… Он брал могильщиков, они потом где-то на свалке жмуров и хоронили…

Гришин посмотрел на Борисова. Тот кивнул и вышел из камеры, чтобы сообщить следователям, работавшим с другими бандитами, о Пине.

– А старшим у вас Седой? – перешел к главному вопросу Гришин.

– Седой, – дернув пересохшим горлом, кивнул Клоп. – Он на свалке уже лет десять за главного, его даже бандиты городские боятся. Сколько народу на этой свалке зарыто, один Седой знает. И бомжей приблудных, и так разного люду, в городе убитого… Страшное дело…

– Ладно, попозже ты это другому следователю подробно расскажешь.

– А послабление мне будет, начальник? – спросил Клоп.

– Если заработаешь – будет. Только учти: надо сильно стараться.

– Да я готов… – зашептал Клоп, тараща глаза. – Все скажу…

– Ну-ну, посмотрим. Меня вот что интересует: те люди, что привезли три дня назад трупы парня и девушки, – кто они?

– Да не знаю, начальник, первый раз их видел. И Седой их раньше не знал, они просто приехали, по чьей-то наколке, от жмуриков избавиться.

– Сколько их было?

– Да двое… Приехали на легковой машине, темная такая, «Ниссан», номеров, правда, не помню. Ну… Пообещали пять штук заплатить. А девка-то пропала… Искали всей толпой… Эти аж на говно от злости изошли. Но уехали еще затемно, света боялись. Девку так и не нашли, повезло ей… А парня могильщики где-то схоронили… Пиня знает…

– А что за люди были эти ночные гости? Описать можешь?

– Страшные люди, начальник, – не задумываясь сказал Клоп.

– Они из уголовного мира? Или другие, типа Морпеха?

– Не, не из уголовников, это точно. У них совсем другая повадка. Ты точно сказал, вроде Морпеха они, звери. С оружием оба… И готовы мочить всех подряд, без разбору.

– А как выглядят? Какой национальности, возраста?

– Да как выглядят? Темно было… Здоровые оба, плечистые. Одеты в черное, волосы короткие… Ну, понятно, рожи злые, – заточки. Какой национальности? Да кто их знает? Вроде наши, а может, и нет…

– Акцента не было в разговоре? Может, кавказский акцент…

– А, да… – спохватился Клоп. – Один как-то не так базарил… Я еще подумал: во, нерусский какой-то. Он не то чтобы как грузин или как узбек. Эти-то совсем криво лопочут. Не, этот говорил нормально, но как-то будто боком… И резко так, не говорил, а топором рубил…

– Понятно. – Гришин помолчал. Многие чеченцы почти не отличаются от славян, и волосы русые, и глаза серые. И говорят по-русски чисто, без акцента. Но все равно их русская речь носит следы речи чеченской, и хоть явного акцента нет, но маленькие особенности имеются. И Орлова отметила, что говорили они между собой отрывисто, резко. Похоже, гости явились действительно издалека, а именно – с Северного Кавказа.

– Орлова… девушка, которая сбежала от вас, говорила, что эти люди приходили за ней в больницу и зашли в ее палату. Откуда они узнали про это, как думаешь? Не ваши разведали?

– Так это… – заторопился Клоп, – от журналиста того и узнали…

– То есть? – не понял Гришин. – Им что, журналист сказал?

– Зачем? Журналист сказал, где девка лежит, Седому, когда тот его допрашивал… Сперва не хотел, но у Седого любой расколется. Ну, он и сказал, какая больница и какая палата. А Седой уже сам тем позвонил, сказал, что и как, у него же свой сотовый имеется…

– Постой! – Гришин привстал от неожиданной удачи. – Ты хочешь сказать, что у Седого есть номер телефона тех людей?

– Ну дак о чем я и толкую. Они ж под утро уехали, а беглянку-то по свалке еще искали. Вот они и сказали Седому, мол, как найдете, так сразу чтоб и позвонили. Ну, и номерок мобильного оставили. И если не найдете, тоже сказали, чтоб позвонили… Седой и звонил потом. А после, когда журналиста уже грохнул Морпех, Седой опять же к ним брякнул. Мол, так и так, нашлась ваша девка, назвал им больницу и палату…