Грозовые ворота - Александр Тамоников

– Помолчи. Жив твой друг, жив, – последнее, что услышал Николай, теряя сознание.

Через несколько минут Шах передал раненого бойца полевому медпункту десантно-штурмового батальона, где уже находился Ветров. Батальона, который, перекрыв все нормативы, наконец вышел в заданный район. И хотя вышла пока всего лишь одна рота, но свежие, крепкие ребята были в состоянии не только уничтожить преследование, но и через определенное время при огневой поддержке авиации выбить с ходу остатки боевиков с высот, не дав им, панически бежавшим, добраться до спасительного ущелья. Там были уничтожены многочисленные отряды Хабиба, Теймураза Костолома, Рашидхана и Окулиста, имеющие на вооружении тысячи профессионально подготовленных наемников, которым так и не удалось сломить сопротивление полутораста молодых ребят. Вчерашних пацанов, дравшихся за этот безымянный клочок земли так, словно позади были их семьи, жены, матери, невесты. Да так оно, в сущности, и было.

ЭПИЛОГ

В одиннадцатой палате хирургического отделения окружного госпиталя находились трое пациентов. Михаил Гольдин, Костя Ветров, Николай Горшков. Первые двое лежачие, Колян же относился к категории ходячих. После ожесточенных боев у Косых Ворот прошло несколько недель, и ребята шли на поправку. Сегодня начальник отделения полковник Старча на утреннем обходе объявил, что завтра раненых посетят высокие гости во главе с полномочным представителем президента в нашем округе и командующим военным округом. Приказал навести идеальный порядок в палате. Колян, который уже трижды был замечен в употреблении спиртных напитков и числился у медперсонала в потенциальных нарушителях, был предупрежден персонально.

– Не дай тебе бог, Горшков, что-нибудь сегодня выкинуть. Мне не хватало счастья представлять больного с опухшей от похмелья рожей. Контроль за тобой особый, и я отдал распоряжение в случае каких-либо выкрутасов с твоей стороны закрыть тебя в кладовку, несмотря на все заслуги.

– А я пожалуюсь.

– Да? И кому же?

– Командующему, кому же еще?

– И на что конкретно?

– На беспредел ваш, госпитальный. У меня после Чечни психика, можно сказать, расшатана окончательно. И, естественно, нет-нет да и требует успокоения. Че, сто граммов нельзя по-тихому принять?

– Солдату срочной службы даже пробку нюхать нельзя, неужели не знаешь? И ладно, черт с тобой, если бы по-тихому, но ты же все отделение на уши ставишь под градусом!

– Кто сказал?

– Весь медперсонал, которому посчастливилось лицезреть тебя пьяным.

– Наговаривают, товарищ полковник. А если кому и сказал что, то не со зла же и не зря. Не задевай!

– Ты смотри, какая персона? В общем, довольно разговоров, я тебя предупредил. Упал на кровать и из палаты ни ногой. Иначе посажу под арест. Ты меня знаешь. Хоть пример бы с друзей брал.

– Это че? Лежачим быть? Здесь уж вы, товарищ полковник, к «чехам» претензии выставляйте, что не уделали меня как следует.

– Короче, Горшков, я предупредил тебя. Поэтому вечером Колян чувствовал себя неуютно.

Надо же так получиться, именно сегодня он сговорился с одним прапорщиком из соседнего отделения раздавить полбанки. Получался облом. Старча шутковать не будет. Если сказал закроет, значит, закроет.

– Когда этот беспредел кончится? Сколько еще тут торчать? Никакой жизни, в натуре. Быстрее бы в отпуск. Вот где оторвусь так оторвусь и Глобе нашей все стекла побью – напророчила, плесень лавочная.

– При чем тут старушка? – спросил Костя.

– Как это при чем? Кто нагадал, что ждет меня смерть высокая, громкая? Она! Не я же? Вот и попал, с ее подачи, под пули.

– Она смерть тебе нагадала, а ты жив. Значит, все ее расклады – фуфло, – поддержал разговор Гольдин.

– А ты знаешь, почему я жив остался? А? Костя знает, а тебе объясню. Когда эта старая волчица мне судьбу рассказала, тут же потребовала, чтобы я ей яйца принес.

– Чьи яйца?

– Ну не мои же? Ты че, Голь, в натуре, чердак свой на высоте оставил? Ясно чьи. Куриные. Принеси, говорит, два десятка, а то ничего не сбудется. Понял, нет? Я, понятно, не понес, вот и результат – ее предсказания сбылись наполовину. В переделку-то я попал, но остался все же живой. А отнес бы я тогда эти проклятые яйца? Че было бы? А то, что меня первого и грохнули бы, и лежал бы я сейчас в гробу цинковом, где-нибудь под развесистой ивой. У нас их на погосте, ив этих, полно.

– Коль? Ты серьезно веришь в то, что говоришь? – спросил Костя.

– Ладно, умник, знаю, что сказать хочешь. У тебя свой котелок, у меня – свой. И в че я верю, а в че нет, никого не колышет. В палату просунулась чья-то голова.

– Ну чего, Коль? Погнали? Пойло уже на месте.

– Не-е, Вить, не выйдет, – с сожалением отказался Николай.

– Что так?

– Да не могу. Сестра укол впорола, говорит, со спиртным не совместимый. Мол, выпьешь, так скрутит!

– А-а! Это они могут. Дряни у них всякой полно. Ну ладно. Пойду летуна-соседа разведу, не пить же одному?

– Иди, Вить, иди, не трави душу.

Когда дверь закрылась, Гольдин язвительно спросил:

– Чего не пошел? Тебе же на всех положить?

– Голь? И че ты за урод, а? Так и норовишь человеку подлянку кинуть! Выживают же такие?

– Зачем тогда со склона меня вытаскивал?

– Дурак был. Не подумал, вот и рюхнулся за тобой, мерином. Сейчас бы ни за что не полез бы, отвечаю.

– Хватит вам гнать ерунду. Вместе же воевали, а теперь собачитесь, как будто ничего не произошло и не было боев, не было крови, не было гибели стольких пацанов. Может, хватит?

– Ладно, проехали. – Колян подошел к окну, вздохнул. – Спать, что ли, завалиться?

– Телевизор посмотри.

– Ну его! Буду спать. Завтра лампасов понаедет. А че едут? Не знаешь, Кость?

– Откуда я знаю? Проведать, наверное.

– Не-е, просто проведать мы им не нужны, здесь че-то другое. А в общем, какая разница?

– Мне тут, Коль, пацаны из школы книгу при несли, про разборки бандитские, возьми, почитай.

Колян посмотрел на Гольдина так, словно тот предложил по меньшей мере проглотить жабу.

– Сказал тоже, книгу. Я их в жисть не читал, кроме одной, да и ту не до конца.

– Не любишь книги? – удивился Гольдин.

– Нет! – отрезал Николай.

– А что за произведение ты все же пытался про читать?

– «Мешок яблок».

– Кто автор?

– Да че пристал? Откуда я знаю? Это в детстве было.

– И после этого так ничего и не читал?

– Нет, не читал... – Колян отвечал на вопросы автоматически, думая о чем-то своем, – или все же принять на грудь? А, пацаны?