Потерянный взвод - Сергей Дышев

– Что у вас с лицом? – спросил следователь.

– Комар в губу укусил.

– Синяк тоже он поставил?

– Нет, в темноте об кровать ударился.

Следователь хмыкнул, покосился на комбата, но тот по-прежнему сидел с отрешенным видом и шлифовал ногти. За таким странным занятием Прохоров видел его впервые.

– Нужно уточнить некоторые детали, товарищ Прохоров, – сказал старший лейтенант таким тоном, будто они расстались час назад. – Когда стало ясно, что ваш взвод вырвался далеко вперед?

– После первой радиосвязи, когда уточняли координаты.

– Во сколько это примерно было?

– В три часа дня. Боев тогда объявил привал, а потом мы снова пошли.

– И что он вам говорил после радиосвязи? – стал уточнять следователь.

– Он ругался, потому что рота отстала. Но, видимо, он получил приказ двигаться вперед.

– Видимо или точно? Догадок не надо.

– После второй радиосвязи, – с нажимом в голосе заговорил Прохоров, – я уже точно слышал, как командир роты говорил по радио, что не хочет идти без прикрытия и рисковать. А командир батальона сказал «замок», мол, выполняйте задачу, не дожидайтесь.

– И когда это было?

– Ну, где-то часа через два. Еще командир роты сказал, что они все застряли у пропасти.

– А вы что скажете по этому поводу, товарищ майор? – Следователь повернулся к комбату.

– Мы шли в хорошем темпе, в семнадцать часов преодолели пропасть. – Густым голосом, будто на трибуне, заговорил комбат. – После этого состоялся сеанс радиосвязи. Я приказал капитану Боеву не вырываться вперед, продвигаться в тесном взаимодействии с нами. Но он не послушался, поддался азарту. Мы шли по горам, мы не могли с ними сравняться. Вскоре стемнело. Связь с Боевым пропала. Я выслал вперед разведчиков, но они вернулись ни с чем. С рассветом мы двинулись дальше.

– Неужели вы не слышали выстрелов? – не выдержал Прохоров.

– Нет, – безучастно ответил майор. – Это может подтвердить любой солдат… Когда пришли на место, где погиб взвод, вызвали «вертушки». Мы долго искали одного недостающего. По известным причинам считали, что это был Иванов.

Следователь кивнул и повернулся к Прохорову:

– Вы сказали, что были со взводом. Почему же вас не смогли найти?

– Я был ранен, контужен, кроме того, гибель ребят… Короче, мне казалось, что меня преследуют духи, я убегал всю ночь. Я же рассказывал все это…

Следователь покачал головой, откашлялся.

– Прохоров, почему бы вам не сказать прямо, что в плен вы попали на поле боя. И не надо было бы сочинять про исчезнувший куда-то автомат. Сейчас не 41-й год, к стенке вас никто не поставит. Почему вы скрываете, что все это время пробыли в плену, а не три дня, как утверждаете?

– Я не сдавался в плен, что вы городите! – застонал Прохоров.

– Выбирай выражения, Прохоров! – прикрикнул вдруг комбат. – Я думаю, товарищ старший лейтенант, если судить по тому, что бандиты сделали с нашими ребятами, то вряд ли бы он мог попасть в плен на поле боя. Его бы не оставили живым!

– Прохоров, а может, вы отстали от взвода? – безучастным голосом спросил старший лейтенант.

– Но я же ранен был, вот. – Он задрал рукав. – И автомат был, был! Давайте поедем в тот полк, я найду того старшего лейтенанта!

– Успокойтесь. – Недовольно перебил следователь. – Мы сделали официальный запрос. Ответ отрицательный.

– Не хотел этого говорить, – вдруг глухо заговорил комбат. – Думал, сознается парень… В конце второго сеанса Боев сказал мне, что отстал один человек и его пошли искать. Потом связь прервалась. Фамилию он не успел назвать. Но теперь мне все ясно.

– Кто это может подтвердить? – быстро спросил следователь.

– К сожалению, никто.

– Но это же ложь! – с отчаянием выкрикнул Прохоров. – Ложь. Я весь второй сеанс был рядом с капитаном Боевым.

– Это тоже надо доказать…

Следователь задал еще несколько незначительных вопросов майору и, поблагодарив, отпустил. Некоторое время старший лейтенант что-то писал, потом внезапно глянул на Прохорова:

– А что вы мне скажете на то, что сейчас в ташкентском госпитале после реанимации пришел в себя ваш товарищ из взвода?

Прохоров медленно начал вставать.

– Нет. Нет, этого не может быть! Да как вы можете… Он бессильно опустился на стул.

– Ладно, на сегодня пока все. Вы свободны.

До обеда Прохоров слонялся без дела. Рота ушла на разгрузку «Ми-6», который привез мешки с цементом и какие-то ящики. Перед самым обедом Степан вдруг решился пойти к командиру полка.

– А-а, скиталец… Что скажешь? – прогудел полковник, закончив разговор по телефону. Он был в добром настроении: только что сообщили, что подписан приказ о назначении его замом комдива.

Прохоров стал рассказывать про автомат, про комбата, который мертво ухватил его за горло, про следователя-провокатора, сбивался, начинал сначала и – чувствовал, понимал всю неубедительность их, ненужность для командира полка. Он стал распаляться, кричать, размахивать руками.

– Да его под суд надо, товарищ полковник! Его расстрелять…

– Ух, ты! – изумился комполка. – Какой крутой… Иди-ка побыстрей в строевую часть да забирай документы. Кстати, какой номер у твоего автомата?

– Н 84752… – упавшим голосом ответил Прохоров.

Полковник глянул на листок календаря с пометками.

– Правильно. Нашли твой дурацкий автомат. Позвонили вот недавно. Кто-то кому-то передал, да сам в отпуск укатил… Неразбериха вышла. Десять утерянных автоматов висит на полку. Хорошо, твой нашли… Ты вот что… Я чего-то не понимаю, ты что, домой не хочешь? – Он пожал могучими плечами. – Смотри, а то оставлю в полку. На сверхсрочную. Будешь в наряд на кухню ходить. Комбат, конечно, виновен, крепко виновен… Да, и если б Боева не убили, может, все бы по-другому вышло. Боев умница был. Да и комбат неплохой командир. Поверь мне. Жаль, что так случилось.

– Он мне предлагал магнитофон. Купить меня хотел! – выпалил Прохоров. В глазах его снова вспыхнула ненависть. – Врал, что я перебежал к душманам.

Командир полка нахмурился, потом усмехнулся. Ситуация его забавляла и, скорей, даже увлекала неожиданностью: никогда вот так и столь долго он не разговаривал с рядовым, хоть и фактически запаса.

– Ты тоже хорош: обвиняешь его во всех грехах. Стратег нашелся. Майор уже не знает, как тебя утихомирить… Завтра собрание партийное будет. Исключать придется. А ты езжай с легким сердцем. Или застрять хочешь? Если откровенно, уголовного дела не будет. Нет состава преступления. Стихия войны, понял?

– Понял, – сказал Прохоров. Он уже несколько минут смотрел на карту района. – Товарищ подполковник, уважьте последнюю просьбу солдата.