Мы те, которых нет - Максим Шахов

Международные санкции. Новые теракты. Если получится, планировалось также ликвидировать Президента и Премьера, сразу обезглавив высшее руководство. Распыленные силы силовиков не смогут удержать под контролем территорию страны. После захвата государственных объектов в Москве объявляется переход полноты власти в России к Союзу спасения, члены которого пока еще глушили виски в Лондоне.

А дальше варианты – гражданская война. Объявление независимости ряда регионов. Откол Сибири, Калининграда, цепочка распада. Скорее всего, ввод миротворческого контингента под эгидой ООН для защиты особо опасных объектов – ядерного оружия, атомных электростанций. А потом марионеточное правительство на штыках НАТО.

Будущая Россия по задумке заказчика – это конгломерат из банановых республик. Постоянно тлеющие конфликты, а лучше – полноценная гражданская война. Депопуляция населения. Оккупация. Естественно, геноцид – как же без него? Это любимый инструмент западного мира, конечно, под эгидой защиты прав человека – приятно же, когда подвергнувшееся геноциду население еще и бьет благодарные поклоны за то, что его защитили «Томагавком» по родному дому. Полностью манипулируемая Западом элита. Разграбление ресурсов. И снятие русского вопроса на вечные времена.

Вот такую картину нарисовал генерал Панасенко, когда в него вкатили лошадиную долю «правдоискателя». Но главное – он, один из ключевых винтиков заговора, сыпал фамилиями своих соратников, окопавшихся в высших государственных органах, в силовых структурах, ждущих отмашку на открытие огня.

Пару раз от передозировки его хватали сердечные приступы. Но его реанимировали и опять задавали вопросы. Третьего приступа сердце не выдержало.

На базу приехал советник Президента Демидов.

– Все понятно, – кивнул он, ознакомившись с показаниями. – Мы чуть в преисподнюю не рухнули. Успели.

– Еще не факт.

– Успели. Вводим план «Стена».

– Это что? – спросил Куратор.

– А это как раз на такой случай. – Демидов помахал списком. – Силы и средства для массовой нейтрализации противника, в том числе во властных структурах.

Несколько сот человек – сотрудников различных силовых структур, целые подразделения, а иногда и отставники, многократно проверенные и верные, по сигналу должны были собраться на пунктах сбора, вооружиться и отработать по вражеской агентуре…

Ну а о том, что началось потом, можно прочитать в газетах.

На Россию обрушился новый вал терактов. За сутки была ликвидирована пара десятков чиновников и силовиков. Некоторые погибли при странных обстоятельствах. Впал в кому после покушения один из помощников президента. От пищевого отравления скончался лидер одной из партий.

Президент произвел подвижки во властных структурах. Ввел особый порядок управления на месяц, объявив, что берет всю полноту власти на себя.

Все жертвы чудесным образом совпадали со списком Панасенко.

К моему удивлению, некоторые особо важные фигуранты остались на своих местах, целыми и невредимыми.

Почему так? Я был уверен, что они сейчас должны выплевывать в подвалах последние зубы и петь, петь, петь. Выдавать заграничные счета. Сдавать подельников.

Но мир устроен сложно. И не всегда к цели ведут прямые пути. Наши противники попытались спрямить путь. И потерпели фиаско. Позорное фиаско. Откатились, зализывая раны.

Мы переломили ситуацию. Мы отвели угрозу. Пока что отвели…

Когда горячий этап зачисток, при котором моя группа отработала двух человек, закончился, мы встретились с Куратором на «кукушке».

– Похоже, мы опять победили. Хотя не имели шансов, – сказал я. – Какие силы были брошены! Какие средства!

– Я же тебе говорил, Сережа. Они всегда будут проигрывать. Они могут смести государство, затеять революцию, устроить экономический коллапс. Но в конечном итоге никогда не будет так, как им хочется.

– Так же как не будет и по-нашему.

– А вся жизнь борьба. В которой окончательных побед не бывает.

– Оптимистично, – хмыкнул я.

– Я не могу четко объяснить. Но в этом есть какая-то мистика. Вечная борьба добра и зла. Пока за нами правда – мы будем побеждать. Главное – не потерять чувство правды и справедливости. Для Запада это все чуждо. Для нас – жизненно важно.

Потом Куратор объявил, что отныне он – руководитель «НК».

– Протокол службы будете изменять? – спросил я.

– Нет, – покачал он головой. – Это гарантия. Но кое-что менять придется.

– Что с нами?

– Все по-старому. Ты лидер группы. Ты, Роб и Шатун восстановлены на военной службе, присвоены очередные звания. Вот так-то, майор.

– И я попадаю в списки личного состава ФСБ? – скривился я. – В ведомости за зарплату буду расписываться? Хороша конспирация.

– Вопрос продуман.

– Спасибо. – Тут у меня в груди как-то сжало… Еще чуть-чуть, и слезы навернутся. Вроде формальность – восстановление на службе, пусть и в другом ведомстве. А для меня это жизненно важно. Я теперь уже не непонятный агент, террорист и разыскиваемый преступник. Я снова на государевой службе…

– Поздравляю.

– Служу России, – сказал я. – А что дальше?

– Группы контртеррора продолжают действовать, – сказал Куратор. – И в ближайшее время у нас прибавится работы.

– Понятно. От антитеррора к контртеррору, а затем и к террору – дистанция не такая большая.

– Потому что есть цели, которые оправдывают такие средства.