Век испытаний - Сергей Богачев

— Какой? — озадачился Черепанов.

— Битва под Конотопом! Фермопилы, Сталинград — это просто полная фигня. Драка пьяных пацанов на танцах в районном ДК. Вот Конотоп — это сражение! Это всем битвам битва! Налетели татары на переправе на отряд русского царя, порубали-пограбили и в степь ушли. Поляки потом героически раненых добили. А вот руководил всем этим геройством, как теперь выяснилось, доблестный гетман Выговский. Его потом, правда, сами же поляки и повесили за ненадобностью. Нет, ну что интересно: ни поляки, ни татары про этот Конотоп и не вспоминают, а тут, блин, салют, фанфары…

Так незаметно, за увлекательной беседой добрались они до самого города-героя.

День Флота — главный праздник в Севастополе. Когда местные жители произносят «Флот», имеется в виду боевое объединение российской, а затем советской империи, создавшее сам город, составившее его легендарную историю.

Иван попал в Севастополь в разгар праздника. Он точно знал, что именно в это время в городе будет Каменев и кое-кто из первых лиц партии. У него была крайне важная и крайне срочная информация, которую требовалось довести до сведения этих людей. Он не особенно рассчитывал вот так сходу пообщаться с Николаем Алексеевичем, его бы вполне устроила встреча, скажем, с Левицким, молодым энергичным помощником лидера.

По залитой солнцем бухте, по сине-зелёной воде маневрировали серые боевые корабли. Берега были усеяны празднично одетыми горожанами. Где-то на Приморском бульваре гремел военный оркестр. Иван внезапно почувствовал острую зависть к этим весёлым и беспечным людям — у многих из них под серой бронёй сторожевиков, эсминцев, в твиндеках десантных кораблей служили сыновья, мужья, братья, отцы, и хотя бы один день в году эти люди могли почувствовать себя спокойно и безопасно, как за стальной стеной.

Каменев был на этом празднике чуть ли ни единственным представителем украинской политической элиты. Подойти к нему в открытую нечего было и думать: вокруг него постоянно находилось не менее пяти-шести человек — местные депутаты, представители российских городов, офицеры в парадной форме. А главное — рядом неотлучно отиралось несколько милиционеров, и не факт, что в планшетке любого из них не лежала фотография Ивана Черепанова, розыск наверняка уже шёл по всей стране. Негласный, но от того не менее, а может быть, и более активный. Премию, небось, за поимку назначили.

По случаю праздника Иван сменил свою туристическую форму одежды на более парадную: лёгкие серые брюки, белая рубашка с коротким рукавом. Выглядел он в таком наряде как типичный чиновник среднего уровня. Но маскировка маскировкой, а бдительности он не терял — слишком свежи ещё были в памяти камерные впечатления, назад за решётки и стальные двери его совершенно не тянуло.

Внезапно шагах в двадцати от Каменева Иван заметил знакомое лицо. Он стал пробираться сквозь толпу, уже заполнившую площадь Нахимова в ожидании праздничного концерта. Фёдор Игонтов, руководитель пресс-службы Каменева, беседовал с двумя молодыми мужчинами и девушкой, судя по диктофонам и блокнотам в их руках, — местными журналистами. С Игонтовым, как с коллегой, у Ивана складывались неплохие отношения. Они периодически созванивались, часто встречались, когда Черепанов бывал по делам в столице. Иван подошёл к Игонтову со спины, легонько тронул за локоть. Приветственно-вежливо кивнул его собеседникам.

— Извините… Фёдор, на минуточку…

Игонтов повернулся, лицо его не выразило никаких эмоций. Руки он, впрочем, не протянул.

— Слушаю, — произнёс он нейтрально-холодным голосом. — Тебя уже выпустили?

— Давай отойдём, Фёдор. Я сбежал, и лучше мне тут не светиться.

Лицо Игонтова на секунду изменилось.

— Как сбежал? Лысенко на всех углах трубит, что ты активно сотрудничаешь со следствием, даёшь обличающие показания на всех и вся…

— Врёт, как обычно! Нет у них ни одной моей подписи, ни одного слова в протоколах. Давай чуть пройдёмся, Федя…

— А почему мы должны тебе верить?

Черепанов с опаской покосился на милицейский патруль. Затем бросил взгляд на бухту — из разверстой пасти-аппарели БДК, большого десантного корабля, устремлялись в волну бронетранспортёры. Под непрерывную канонаду орудийных выстрелов, от которых завывали сирены запаркованных автомобилей, под треск пулемётных и автоматных очередей к берегу шла морская пехота Черноморского флота.

— Запретили же, вроде, высадку десанта, — удивился Иван, — я по радио слышал.

Игонтов усмехнулся:

— Кто и кому запретил?! Запретить может тот, кто имеет возможность запретить. Тебе вон на свободе гулять запретили, а ты, гляди, гуляешь, развлекаешься на празднике вероятного противника…

Отыскать свободные столики в районе Приморского бульвара нечего было и думать, поэтому они поднялись вверх по улице Ленина и зашли в летнее кафе.

— Федь, мне нужно обязательно встретиться с Каменевым, это очень важно.

— Для кого важно? — перебил его Игонтов. — Это тебе кажется, что важно. Что нового ты ему скажешь? Что ни в чём не виноват? Допустим, но это время и так покажет. Что других наших лидеров пытаются скомпрометировать и даже упечь за решётку, мы это знаем. Попросишь о помощи? Да не до этого сейчас, Иван. Это тебе кажется, что ты один. Репрессии же идут по всей стране. Мы не можем сейчас на это отвлекаться. Первая задача — сохранить лидера и изменить ситуацию. А когда всё на свои места встанет — и до тебя очередь дойдёт. Как говорится, награда разыщет героя, если геройство, конечно, подтвердится. Ты пока упади на дно и отлежись. Не в обиду, Иван, но сегодня встреча с тобой, если о ней станет известно, может лишь скомпрометировать Николая Алексеевича. Сразу пустят в ход версию, что это он, испугавшись разоблачения, организовал твой побег, а нынче сговор ваш налицо. Да и не знаем мы до конца, уж извини, твоих намерений. Чем-то сверхординарным ты сейчас вряд ли можешь быть полезен.

В скверике у Дома офицеров Иван заметил довольно серьёзное скопление народа с плакатами и российскими флагами.

— А тут что такое? — поинтересовался он у Федора, тем временем переваривая услышанное.

— Памятник императрице Екатерине, основательнице города. Недавно установили. Кстати, ещё одна конфликтная точка — установили вопреки президентскому запрету. Пойдём, посмотрим, если хочешь…

Через минуту Игонтов наткнулся на знакомого, крепкого мужчину примерно одних лет с Черепановым. Одет он был в элегантный, дорогой по виду светло-серый костюм. Пиджак по случаю жары перекинул через плечо. Приветливо улыбаясь, он обменялся рукопожатием с Фёдором, протянул руку Ивану. Толпа оттеснила их к краю тротуара. Мужчина опёрся ладонью о край ограждения…

— Чёрт! — отдёрнул он руку.

— Что случилось? — озаботился Фёдор.

— Окрашено!

Мужчина с огорчением рассматривал ладонь, перепачканную свежей зелёной краской.

— Ну, беда небольшая, — успокоил его Игонтов. — Тут рядом кафе, пройдёмте, сейчас отмоем. Ваня, мы на три минуты. Пиджак пока подержи, пожалуйста…