Выжить. Вернуться. Отмстить - Александр Тамоников

Коршунов с Макаровой вошли шумно. Они были в заметном подпитии. Командир полка приставал к любовнице:

— Нет, ты мне скажи, кто из нас лучше как мужик, я или Мишка Бериллов?

Ирина отвечала:

— Ну конечно же ты, дорогой! С тобой мы можем до утра из постели не вылазить, а Бериллов слаб на это дело. Знал бы ты, Витя, как мне надоел твой мэр. Я хочу спать только с тобой!

— Ты и будешь спать только со мной. Позже. А пока терпи, хотя что это за терпение, если кайф сразу от двух мужиков ловишь? А может, у тебя еще кто-то есть?

— Конечно! Весь полк, считая солдат, и полгорода в придачу.

— А что? С твоими способностями это вполне возможно.

Бывшая жена Дмитрия повисла на шее подполковника:

— Может, хватит болтать? Не пора ли делом заняться?

— Тут будем или пойдем в комнату?

Ирина ответила:

— Тут! На столе, а потом на лавках.

— Раздевайся! Я посмотрю, как ты это делаешь.

— Не надоело? Каждый раз одно и то же?

— Нет, не надоело.

Макарова воскликнула:

— Черт! Ты пакет с пойлом, фруктами и сигаретами взял?

— Нет! Думал, ты взяла.

— Чем думал? Ведь вместе шли.

— Но ты же ничего не заметила?

— Как и ты! Так что раздевайся, милый, ты, а я за пакетом сбегаю. Он у дерева остался.

— Давай, только быстро!

Ирина выскочила из бани.

Коршунов быстро разделся до плавок.

В это время и вышел к нему капитан. С открытым лицом и пистолетом в руке.

От неожиданности у командира полка раскрылся рот.

— Ма-ма-ка-ров?

— Что, сучонок, бывших подчиненных перестал узнавать?

— Но как… как тебе удалось выжить?

Коршунов мгновенно протрезвел:

— Ведь там, у Гули-Чу, всех вас духи Гурадзе положили. Сам летал, осматривал место боя. А-а, понимаю, ты попал в плен и бежал, а бандюки вместо тебя чужой труп подложили, так?

Макаров рявкнул:

— Заткнись, сука! Череп мне все о твоих делах рассказал. И о том, что спишь с моей женой, кстати, тоже. Видео показывал. И то, как ты договорился сдать группу. Это из-за тебя, шакал, ребята погибли. Ты сломал мою жизнь, и нет тебе прощения!

Подполковник поднялся, вытянув руки вперед:

— Погоди, Дима, погоди! Случай с группой — страшная провокация. Я не сдавал никого. Клянусь. А насчет жены? Так она сама на шею вешалась, проходу не давала. Я же женат, но уступил ей. Но мы всего два раза. И больше, больше у меня с ней ничего общего не будет. С тобой разберемся…

Макаров, услышав приближающиеся по тропе шаги бывшей супруги, сказал:

— У тебя больше вообще ничего не будет!

Он выстрелил. В шею:

— Это тебе за унижение и блядство.

Выстрелил еще раз, в лоб:

— А это за ребят, погибших по твоей вине!

Коршунов рухнул на пол.

Макаров встал сбоку от двери.

Вошла Ирина с пакетом:

— Эй, подполковник! Ты чего разлегся? Встречай свою кошечку. Коршунов, ты чего?

Сильный удар в спину отбросил Макарову к столу. Пакет выпал, из него выкатились бутылки с шампанским, груши, бананы, апельсины. Она обернулась, и… брови ее поползли вверх:

— Ты?

— Что, сильно изменился за неделю?

— Но тебя же убили. Я на похоронах…

Капитан усмехнулся:

— Слышал, как ты покойному уже Бериллову рассказывала о своей игре, о том, что даже слезу пустила, а сама радовалась, что избавилась от мужа. Слышал.

— По-че-му! По-че-му от покойного?

— Да потому, что я убил и первого твоего любовника, Бериллова, он сейчас в кустах куском дерьма валяется, и второго, Коршунова, тот, видишь, на полу с простреленной башкой лежит.

Только сейчас Ирина увидела пистолет.

Отползла к стене, запричитав:

— Дима! Я не хотела! Честное слово. Всегда только тебя любила, они, Бериллов и Коршунов, заставили меня спать с ними. Чтобы тебя не убили. Но Коршун не сдержал слово. И, оставшись одна, я вынуждена была спать с ним сегодня. Иначе Коршун грозил превратить мою жизнь в ад. Я сказала, что, мол, играла на твоих похоронах, но на самом деле мне выть от горя хотелось. Я ведь решила, как вернешься, все рассказать тебе. И мы уехали бы отсюда. Но ты, ты, тебя они представили погибшим, похороны организовали. Пойми, я не могла иначе. Потеряв голову, я потеряла смысл жизни. Мне и так очень тяжело было обманывать тебя. Я видела, как ты страдал, но ничего не могла сделать. Они, как пауки, затянули меня в свои сети. Но… но… теперь их нет… Дима! Давай сбежим! Мы успеем! К доченьке нашей, маме твоей. Или лучше в деревню какую. У меня собралось денег, чтобы дом купить.

Макаров вновь усмехнулся:

— Плату за извращенные секс-услуги с клиентов брала?

— Ну зачем ты так?

— Да видел, как ты неистово ублажала мэра, а потом подставляла ему задницу. Сука ты паскудная, Ирина Викторовна. О дочери вспомнила? Мужа преданного пожалела. Ты кого, мразь, развести решила? И прекрати врать, уши от твоей циничной лжи вянут. Я все знаю про твои похождения и про твои намерения. Лучшей жизни захотела?

Ирина ощерилась:

— А что, не имею права? Или обязана прозябать с тобой в нищете? Я тоже человек, и я хочу жить в достатке.

— Зачем обманывала? Сказала бы, что разлюбила, разошлись бы, и гуляла бы с Коршуном, мэром или еще с кем, кто тебе за траханье «бабки» на жизнь в достатке отстегивал бы. Почему врала?

— А как сказать?

Капитан посмотрел на часы:

— Мне пора уходить! Прощай!

— Но ты ведь не убьешь меня, Дима? Ведь не убьешь, да?

Макаров приказал:

— Встань! Подойди!

— Но ты не убьешь меня?

— Плохо слышать стала? Сказал, ко мне!

Ирина подошла.

Капитан влепил ей пощечину:

— Это тебе за любовь и верность, грязная потаскуха! А теперь слушай внимательно. Сидишь здесь до утра. Тихо, как мышь. А завтра чтобы твоей ноги в городе не было. О дочери и моей матери забудь. Встречу, убью! Милиции обо мне ни слова. Как убили Коршуна и Бериллова, ты не видела и тебя это не касается. Но лучше, если ты свалишь из Новоильинска до допроса ментов. Для тебя лучше.

— Но куда я поеду?

— В Москву! Там для проституток работы валом. Ты устроишься. Все запомнила?