Капитан Валар. Смертник номер один - Сергей Самаров

– Ну и прекрасно. Теперь я могу две остановки на трамвае доехать. Как раз один показался…

– Давай. Дибар Даудович тебя ждет. Свет в окнах горит. За шторами не видно, что там происходит, но тень несколько раз двигалась. Впечатление такое, что кто-то по комнате ходит. Нервничает.

– Нормально. Пусть нервничает. Звони мне через три минуты после того, как я войду в дверь. Мне хотя бы поздороваться с ним следует.

– Мы выберем момент. Приемник в руках генерала. А слушать будем вместе. Не забудь «жучок» вовремя включить, чтобы запись была полной.

Электронный «жучок» был вмонтирован в воротник моей куртки и походил на декоративную пуговицу. В комплект «жучка» входили и еще несколько пуговиц, уже настоящих; их пришлось пришить вместо «родных». Край воротника и без того имел жесткий шов, и вставленная в него тонкая антенна была совершенно незаметна. Чтобы включить прибор, достаточно было громко над ним кашлянуть, лучше всего в кулак, направляя звук строго в нужное место, и «жучок» активировался на резкий звук. А активировавшись, потом уже работал в течение получаса – к сожалению, на большее не хватало его аккумулятора. Приемное и записывающее устройство генерал, добывший где-то эту аппаратуру, держал при себе, никому не доверяя, как большую драгоценность. Наверное, ему выделили эту технику с какими-то определенными условиями, и генерал хотел все их соблюсти, чтобы пользоваться подобными услугами и впредь.

– Кстати, что там с бандой в квартире?

– Они собрались. Правда, не все – шестерых наши парни задержали на подходе. Парами шли, все вооружены. У пятерых были пистолеты. А один, представляешь, нес завернутый в простыню автомат. В трамвае, кстати, так и ехал. Хорошо хоть, на плечо ремень не забрасывал. Это вообще наглость. Наши парни просто не смогли оставить их без внимания.

Превентивные меры часто бывают более действенными, чем прямая операция. Это я хорошо знал и про себя порадовался за бойцов Комитета.

– Сколько осталось в квартире?

– Девять человек. Жалко, поздно спохватились, можно было бы всех на подходе брать. Они так и собирались парами. Только сам Гамид пришел в одиночестве, первым. Но из подъезда они выйдут уже только в наручниках. Не переживай. Теперь твое дело – захватить самого Гайдарова. И, главное, вывести его на откровенный разговор.

– Или на нападение… – Я все же был сторонником не передачи дела в следственные органы, а ликвидации на опережение. И даже рассчитывал в скором будущем выпросить у генерала командировку на Северный Кавказ, чтобы произвести точно такую же акцию. На следствие, говоря честно, у меня надежды было мало. Пока оно идет, меня и еще кого-то из списка могут просто уничтожить. А это не слишком приятное занятие – постоянно жить под прицелом…

– Он очень опасен, вот и товарищ генерал подсказывает. Лучше будет, если ты расстанешься с ним мирно и дашь возможность войти группе захвата.

По одному из вариантов развития событий, группа захвата будет ждать за дверью, когда я стану выходить. Я – из квартиры, они – в квартиру. Но слишком уж они хвалили Дибара Даудовича, и мне хотелось доказать, что они недооценивают подготовку офицера спецназа ГРУ. Обыкновенные межведомственные разборки…

Убрав трубку в чехол, я заскочил в трамвай, проехал две оставшиеся остановки и, не затягивая времени, направился прямиком к дому, где обустроился Гайдаров. Шел я так уверенно, словно много раз ходил этим путем, хотя в действительности составлял свой маршрут только по планкарте города. Я надеялся, что Гайдаров смотрит в окно, если он так правильно просчитал время моего прихода. Смотрит – и ждет моего появления. А моя походка должна говорить о том, что я в действительности человек в себе и в своих поступках уверенный и со мной стоит иметь дело…

* * *

Подъезд был на удивление чистым. Я нажал кнопку домофона, услышал прерывистые звонки, но открыть подъездную дверь долго никто не желал. Складывалось такое впечатление, что Гайдарова дома нет. Но его видели за окном. И сам я, подходя к дому, нашел глазами окна и балкон и увидел свет за стеклом. У меня уже появилось опасение, что Дибар в последний момент передумал со мной встречаться. Могло быть так, что ему поступил или, наоборот, не поступил условный сигнал. Он мог заподозрить неладное и попытаться скрыться. Уйти можно только через чердак, но там крупный специалист по чердакам, капитан Миша Сафронов, выставил группу перехвата.

В этот момент домофон ожил, и голос с кавказским акцентом – но не голос Гайдарова – сонно спросил:

– Кого еще принесло ночью?

Человек зевнул очень громко. Слишком громко. Так можно зевать только при плохой актерской игре. Я так понял, что ответил мне Абдурашид Мирзаев, живущий вместе с Гайдаровым.

– Дибар Даудович мне нужен, – сказал я.

– Заходи, Селиван, – сказал Абдурашид.

Наверное, такая кличка была у Селиванова. Конечно, была какая-то вероятность, что Абдурашид встречался раньше с Селивановым. Но могло быть и так, что кличка возникла только что и это просто импровизация со стороны бандита. В любом случае требовалось повысить осторожность и быть готовым к любому повороту дела.

– Открывай, тогда войду. Я не привидение, чтобы сквозь стены проходить.

Замок щелкнул, меня впустили. По ходу дела я прикинул, мог ли успеть, например, сам Гайдаров спуститься к двери, чтобы встать за ней и направить мне в спину пистолет. Хотя бы ради проверки моей реакции, проверки человека, которому он решился доверить ответственное дело. И поэтому, только приоткрыв подъездную дверь, я уже вытащил из-под полы куртки пистолет-пулемет, передернул непривычно расположенный затвор[17]и поднял ствол. За металлической дверью с домофоном была вторая дверь – простая, деревянная, распахнутая и прижатая к стене. Я не поленился за нее заглянуть – естественно, сначала стволом, и только потом глазами. За дверью никого не оказалось. И только после этого я двинулся вверх по лестнице, внимательно слушая, что происходит наверху. Услышав, как скрипит, открываясь, замок в какой-то двери, я сразу просчитал, что дверь открывается в нужной мне квартире. Ждут, и не желают, чтобы я «светился» хотя бы лишние несколько секунд. Правильное решение. Я тоже «светиться» не желаю. И задерживаться на лестничной площадке не стал, а сразу шагнул за порог, локтем отодвигая крупного бандита с бритой головой, который, по моему мнению, никак не мог быть тем самым чрезвычайно опасным бывшим офицером спецназа внутренних войск Дибаром Даудовичем Гайдаровым. Скорее всего это был Абдурашид.

В квартире горел яркий свет. Я сразу, не разуваясь, прошел в большую комнату, где в кресле у стены сидел тот самый Гайдаров. И именно такой, каким я его себе представлял, – человек с жестким лицом, бритой, как у Абдурашида, головой и короткой бородкой, отпущенной, видимо, совсем недавно – может быть, уже после прибытия в Москву. Крепкая, ладно сбитая фигура человека моего роста говорила о его тренированности, а граната в руках, которой он поигрывал, – о решимости взорвать ее при любом осложнении ситуации. Взорвать вместе с собой и с тем, кто попытается причинить ему вред. Спокойный властный взгляд подсказывал, что Гайдаров так и поступит. И даже палец уже продел в кольцо, чтобы по необходимости сорвать кольцо без задержки, а потом отпустить предохранительный рычаг. Если с человеком более слабым можно было бы справиться даже тогда, когда кольцо сорвано – зажать ему пальцы вместе с гранатой, – то с Гайдаровым такой номер никак не прошел бы. Он слишком хорошо подготовлен и находится в отличной физической форме. Это видно сразу.