Брат, держи удар! - Владимир Колычев

— А о чем спрашивать?..

— Как о чем? Ты чо, в натуре, не врубаешь, да?.. Скока ты нам должен — вот чего спрашивай. Ну!..

— Сколько?

— Во-о, ничтяк базар… Тридцать процентов…

— Что?!

— Чо, мало?.. Ну, тогда сорок…

— Ребята, вы сдурели?.. Сорок… Даже тридцать — это слишком много… Сейчас так много никто не берет…

— Да нам по фигу, кто там и что там у кого берет… Короче, давай «лимон» баксов на стол. Прям счас. И разбежались…

— Ребята, так нельзя, — начал расправлять крылышки Боровихин. — Во-первых, так ставить вопрос нельзя. А во-вторых, я не нуждаюсь в ваших услугах…

— Эй, ты чо, лох, приборзел, да?.. Браток снова замахнулся. Но бить не стал.

— Не нуждаюсь я в ваших услугах…

Боровихин набрался смелости повторить свой ответ.

— У меня есть своя служба безопасности. Мы сами обеспечиваем охрану…

— Ды?.. Ну и где же твои козлы бодливые?.. Действительно, где же бойцы службы безопасности?

Где они застряли?..

— Ну чо молчишь, лох?

Боровихин промолчал. Ответом послужил грохот, с каким распахнулась дверь. С не меньшим грохотом в кабинет ворвались шесть бойцов с помповиками в руках.

Только братки не дрогнули. Никто не понял, как в руках у старшего появилась «лимонка». На глазах у оторопевших бойцов он вырвал из нее предохранительную чеку.

— Ща брошу! — с презрением к противнику усмехнулся он.

Казалось, сейчас он разожмет руку и бросит гранату себе под ноги.

— И я…

— Я тоже, не вопрос…

И у второго, и у третьего также в руке по «лимонке». И все с выдернутыми кольцами.

Боровихин и его бойцы очумело смотрели на братков. Можно было бы пристрелить их прямо на месте. Но тогда на пол упадут гранаты.

Ну и пусть падают, решил Александр Юрьевич. И бочком-бочком направился к выходу.

— Куда? — остановил его браток.

Выхватил из-под куртки пистолет и направил ему в лоб.

— Ща башку снесу!..

Боровихина чуть удар не хватил.

Он застыл на месте. И неизвестно, сколько времени простоял истуканом. Испуганно пялился на братка, тот смотрел на него. И бойцы застыли в оцепенении. Не знали, что делать.

Время тянулось бесконечно долго.

Но фортуна улыбнулась Боровихину. Появились менты. Самые настоящие менты. Опера из местного РОВД и группа омоновцев.

— Стоять, не двигаться… — растерянно выдавил из себя старший группы.

Тоже увидел гранаты в руках братков.

— А-а, менты?.. Привет, менты! — нагло усмехнулся браток. — Ты не ссы, мент, граната учебная… Смотри!.

Он выронил из рук гранату. Внутри Боровихина все сжалось. «Лимонка» упала на пол, покатилась к нему. Но не взорвалась… Комок внутри его начал разжиматься.

— Начальник, и ствол у меня игрушечный, — продолжал издеваться браток. — На, посмотри!

Он протянул свой ствол менту. Тот взял его, посмотрел. И нервно засмеялся.

— Смешно, да?.. Мне тоже смешно. Сто пятьдесят рваных стоит. Тут магазин рядом, показать?..

— Я тебе сейчас другое покажу!..

Мент подал знак. И свора омоновцев набросилась на братков, сбила их с ног, распластала на полу. Послышалось щелканье наручников. Звук удара, чей-то сдавленный стон…

Братков поставили на ноги, увели. Старший мент глянул на Боровихина.

— Надеюсь, у вас нет к нам претензий? — спросил он.

— Кто вас вызвал?..

— Был звонок. Из вашего отеля. Сообщили, что рэкетиры к вам пожаловали…

— Кто сообщил?..

— Ну, это вы сами разбирайтесь… А что, вы чем-то недовольны?

— Да нет… Я даже рад…

— Тогда всего хорошего.

Мент исчез. И бойцы службы безопасности вышли в приемную.

— Фома, мать твою!..

Порученец уже пришел в чувство. Сидел на полу и с мучительным выражением на лице держался за отбитое место…

— Да, что?.. — простонал он.

— Одно дело оформить надо…

Боровихин объяснил, что ему нужно делать. Тот понятливо кивнул. Кое-как поднялся и поковылял к выходу.

Обратно в кабинет он не вошел, а влетел.

— Ничего не понимаю!.. — пучил он глаза.

— Это я ничего не понимаю… Ну чего вылупился, говори?..

— Они… Это… Короче, пропали они…

— Кто они? Толком говори!..

— Дети. Денис, это, Вероника… Вместе с няней…

Боровихину стало не по себе. По спине пробежали мурашки, голова закружилась, почва начала уходить из-под ног.

— Может, они гулять пошли? — как утопающий схватился он за соломинку.

— Так в том-то и дело, что нет… Какие-то люди, говорят, были. Три парня. Все строго, чин-чинарем, костюмчики, галстучки… Они забрали детей. Куда-то повезли…

— А охранники где были?.. Где они были, спрашиваю?..

Боровихин подскочил к Фоме, схватил его за грудки, начал трясти.

— Так это ж, на братву поднялись… Наезд отбивать надо было, да?..

Александр Юрьевич отпустил Фому, обессилено сел в кресло. Уронил голову на грудь.

— Это не наезд был, — едва слышно пробормотал он. — Это был спектакль…

Или концерт. По заявкам Никиты Брата.

Снова этот гад обскакал Боровихина. Предугадал направление очередного удара, упредил его. Не братки в этом кабинете воздух сотрясали, а ряженые. Гранаты и пистолеты у них — тоже сплошная бутафория. Менты даже к ответственности привлечь их не смогут… А может, эти менты тоже не настоящие?..

Запиликал телефон. Боровихин вздрогнул так, будто где-то рядом авиационная бомба рванула. А когда он услышал голос Патрона, в голове словно кто-то в рельс ломом ударил.

— С детьми проблему решил?..

— Нет…

— Почему?..

— Опередили…

— Ты знаешь, что с тобой будет?..

Липкий потный страх полез под мышки, заструился по спине вдоль позвоночника, добрался до ног, коснулся пяток. Тело онемело, душа свернулась в рулон.

Патрон бросил трубку.

Боровихин обреченно вздохнул и вознес глаза к потолку. Будто искал на нем крюк, на который можно было бы подцепить веревку. А в его положении только один выход — вешаться. Возможно, он бы и послал Фому за веревкой и мылом. Но снова запиликал телефон. Он взял трубку, поднес к уху.