Черная братва - Евгений Сухов

Так оно и произойдет.

После похода в ресторан русский захочет принять душ, где и утонет, нечаянно заснув. Полиция на подобные случаи смотрит сквозь пальцы, так что шумихи раздувать никто не станет. В кармане Гамзати слегка позвякивали отмычки, которые проложат ему путь в квартиру русского. Первое, что он сделал, когда прибыл в Лондон, так это освоил искусство взламывания, позволившее не умереть с голоду в последующие несколько месяцев. Так что взламывание замков он считал своей второй профессией.

В какой-то момент русский приостановился, словно почувствовал за собой слежку. Гамзати уверенно свернул на порог соседнего дома и сделал вид, что нажимает на кнопку дверного звонка. Однако русский даже не обернулся; вытащив из кармана телефон, он что-то отрывочно произнес, после чего, раскурив сигарету, двинулся дальше. Гамзати усмехнулся собственным мыслям: ведь известно, что курение сокращает жизнь, а для русского это особенно актуально. Пускай затянется; возможно, в его жизни это будет последняя сигарета.

Город казался вымершим, встречались лишь отдельные пешеходы, недоверчиво посматривающие по сторонам. «Правильно, – подумал сомалиец, – на их месте я бы тоже никому не доверял. В этой части города может повстречаться кто угодно!» А русский, не подозревая об опасности, направлялся в самую темную часть города, туда, где располагалась его квартира. Абу Рахим как-то обмолвился, что этот русский далеко не бедный человек, тогда что за странная прихоть селиться в районе, столь любимом всевозможным сбродом?

Русскому оставалось только пройти до конца переулка и зайти в свой дом. В предчувствии близкой развязки кровь сильнее побежала по жилам, пальцы на ощупь отыскали нужную отмычку…

Неожиданно от стены отделились две темные фигуры и шагнули ему навстречу. Гамзати хотел обойти их, но один из них, тощий, как жердь, загородив дорогу, поинтересовался:

– А вот и наш Мансур. Ты когда отдашь нам деньги?

Длинноволосые, с заросшими неопрятными лицами, выше его почти на целую голову, парни были типичными представителями лондонской окраины. Когда-то и сам он был именно таковым, и сейчас, столкнувшись с ними лицом к лицу, невольно поежился. Казалось, что с того времени прошло тысячу лет.

– Парни, вы меня с кем-то спутали, я вижу вас впервые в жизни.

Незнакомцы дружно расхохотались:

– Посмотри, а он, оказывается, еще и шутник!

– Я вообще не из этого города, – запротестовал Гамзати и хотел было проскочить мимо, но второй, огромный, как гора, расторопно встал на пути.

– Послушай, ты вчера нам с Сэмом проиграл тысячу фунтов стерлингов. А мы не из тех ребят, что занимаются благотворительностью. Если не умеешь играть, тогда незачем было садиться.

В мочке правого уха, собирая свет ночного неба, у бродяги поблескивала золотая серьга, и сейчас Гамзати смотрел именно на нее, отчетливо различая незамысловатый тонкий узор.

– С вами играл какой-то другой человек. Вы бы поискали его там, где играли в карты.

Русский удалялся. Через сомкнутые плечи виднелась только его колыхавшаяся, чуть ссутулившаяся спина. Гамзати хотел обойти их, но второй бесцеремонно ухватил его за отворот куртки.

– Макс, а наш друг, оказывается, остряк. Давай-ка лучше отведем его к Сэму, пусть он сам с ним поговорит.

– Верно, ему найдется, что предъявить.

Короткий и сильный удар в живот заставил Гамзати согнуться пополам, беспомощно ловить помертвелым ртом частичку воздуха, а бродяги, не обращая внимание на страдания несчастного, подхватили его под руки и поволокли по улице.

Абу Рахим проснулся от чувства смутной тревоги. Откуда-то возникло ощущение, что предстоящий день будет переломным в его судьбе. Единственное, что приятно грело душу, так это осознание того, что на окраине города, в небольшой, но очень уютной квартире в крепких брезентовых мешках лежат семь миллионов долларов, которые сделают его еще более счастливым.

Приняв душ, Абу смотрел на себя в зеркало: его тело оставалось столь же стройным и мускулистым, как и десять лет назад, но вот лицо хранило следы переживаний прошедшей ночи – под глазами слегка отвисала кожа, а на лбу углубилась морщина. Страшного ничего не произошло, просто этот день придется начинать с массажа лица, а питательные кремы вернут коже утраченную упругость. Вечером можно будет сходить с Крис в ресторан, чем прекрасно закончить всю эту эпопею с миллионами.

Этот русский оказался не столь крепок, как могло показаться поначалу. Впрочем, у него просто не было иного выхода.

Телефонный звонок прозвенел в тот момент, когда Абу Рахим заваривал кофе.

– Слушаю, – скрывая раздражение, произнес он.

Утро было для него своеобразным ритуалом, принадлежавшим ему всецело, некая медитация к предстоящему дню, и начиналось всегда одинаково: с крепкой чашки кофе, поэтому он не терпел, когда кто-то бесцеремонно нарушал утреннее таинство.

– Сэр, деньги исчезли!

Ужас сказанного дошел до него не сразу.

Абу Рахим даже не понял, о каких именно деньгах идет речь. Свои счета он имел в трех банках, пользовавшихся среди клиентов хорошей репутацией, – вряд ли с ними могло что-то приключиться. Но даже если что-то и произошло, вся ответственность возлагается на руководство банка. Уж они непременно выплатят! Небольшие суммы Абу Рахим держал в домашнем сейфе и в тумбочке служебного кабинета. И тут до него дошел весь ужас случившегося: пропали именно те деньги, которые он спрятал в своей квартире на окраине города.

– Как исчезли?! – выдохнул он.

Чашка выскользнула из его пальцев, разбившись о паркетный пол. Горячая жидкость обожгла ступни ног, но боли он не замечал.

– Сэр… Тут вот что… Мы сами не можем понять, – прозвучал унылый голос стриженого. – Просто когда мы…

Не дослушав, Абу Рахим закричал в трубку:

– Я еду к вам! Никуда не расходитесь!

Уже через полчаса Абу Рахим был на месте. Ссутулившись, видно, в этот момент явно стыдившийся своего исполинского роста, стриженый сумбурно пересказывал события произошедшего дня все более хмурившемуся Абу Рахиму.

– Мы только с Кристофом расположились… – кивнул он на приятеля, не смевшего поднять темные глаза на босса, – как за дверью послышался ваш голос…

– И что же я говорил? – сумрачно спросил Абу Рахим, физически ощущая, как ступни ног просто вросли в пол. Сил, чтобы оторвать их, не было.

– Мы даже не поняли… Просто слышали ваш голос… как будто бы вы кого-то ругаете… Ведь прошло минуты три, может быть, чего-то позабыли… А толстая дверь нам просто не давала расслышать слова… Потом ваш крик стал еще громче… Кто-то заколотил в дверь… Я заглянул в «глазок», но ничего не увидел…

– А что же я? – скривился Абу Рахим.

– Вы продолжали кричать. Мы подумали, что вам нужна наша помощь, и выскочили, чтобы… – Стриженый неожиданно умолк.