Подводная агентура - Сергей Зверев

Истомин связался с Ломашевским и доложил о «контакте». И о том, что установлена личность человека, охотившегося за объектом. Это некий офицер ЦРУ, известный под именем Джона Лонго. А через час у заправки на пыльной дороге их ждала машина с молчаливым водителем, с которым они обменялись паролями. Он привез всех четверых в городок Гедареф.

Андрей успел только рассказать, что тогда, год назад, он все-таки прицепил раненую и находившуюся без сознания Машу к тросу вертолета. А тело Сашки Ветрова не успел. Смыло его волной с той разбитой яхты. А Маша успела сказать, что скопированные и вывезенные ею материалы касались участия ЦРУ в процессе дестабилизации исламского мира: выступления в Сирии, нападения на свое же посольство и захват российских заложников повстанцами. Кроме того, события в Египте с массовыми беспорядками и поджогами автомобилей и требованиями отставки правительства. Касались Ливии тоже.

Андрей смотрел на ее профиль и собирался сказать, что не забывал ее с того самого времени, когда судьба свела их в далеком Парагвае. И что он готов прилететь в любой город, куда бы она его ни позвала, если будет у нее хоть час времени в ее опасной работе. Он думал, что у него будет достаточно времени на это. Но Машу, или Луизу Уинтер, серьезные дяди посадили в самолет и чартерным рейсом увезли в неизвестном направлении. Худой и загорелый Ломашевский смотрел с улыбкой, а недовольный и ворчливый Володька Орлов все зудел, что его, как пацана, оставили на корабле задницу на солнце жарить.

А потом еще один чартерный рейс увозил вместе с разноязычными туристами пятерых крепких и загорелых мужчин. Молодая испанка-проводница улыбалась Андрею и строила глазки. А он смотрел на нее и думал о том, что опять будут в его жизни вот такие легкомысленные и пустые увлечения. А та, которая так прочно завладела его сердцем, опять исчезла надолго. Может быть, навсегда.

И опять будет ворчать отец на кухне, что пора уже начать знакомиться с девушками серьезными, а не вертихвостками. Ведь он уже «кап-три», а не салага. А что ему объяснишь? Про свою службу можно объяснить, про современную армию и флот можно объяснить, а про то, что он полюбил ту, которую любить нельзя…

– О чем задумался, Андрей? – раздался рядом голос Ломашевского.

Истомин повернулся, некоторое время серьезно глядел командиру в глаза, потом расплылся в улыбке.

– Вы не поверите, Денис Васильевич! О бабах!

– Ну, не удивил, – хмыкнул Ломашевский и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза.

Андрей тоже закрыл глаза, и сразу перед ним предстало ее лицо, серые смеющиеся глаза и непослушные короткие волосы… А ведь шансов повстречаться не было никаких, а он с ней встретился.