Холодный свет луны - Александр Тамоников

– А поверят?

– Это уже будет зависеть от тебя. Более того, тебе следует показать станцию или Довлатову, или Балани, объяснив, что ее передал агент русской разведки.

– Слишком мутную игру вы затеяли, Гуля!

– В мутной воде и рыбка лучше ловится!

– Смотрите, как бы из рыбаков вам самим в рыб не превратиться.

– И об этом не беспокойся, Энди! Но вернемся к схеме. Мы, насколько позволило время, изучили ее, так вот, один из лабиринтов подземелья выходит в Афганистан, за перевал, что напротив селения Чиштан. Этим путем тебе с пленными идти не стоит. Пленные должны выйти в Хайдарский проход. Там ты и оставишь их.

Сержант воскликнул:

– Но люди Хикмата тут же сядут на хвост вашим ребятам!

– Это то, что и надо!

– Мутно все как-то! Но посмотрим, чем закончится эта игра. Признаюсь, мне очень интересно.

– Все будет хорошо!

– Но не для Балани с Хикматом!

– Естественно!

– И почему вы, русские, всегда такие самоуверенные?

– Потому что мы народ с психологией победителя. Если ты изучал историю России, то должен знать, что еще никому и никогда не удавалось покорить ее!

Слейтер изучал историю государства – главного потенциального противника США.

– А как насчет монголо-татарского ига? Вы веками находились под гнетом кочевников. Разве я не прав?

– Прав! Но где сейчас это иго? Чем закончилась для монголо-татар эра их правления на Руси? Полнейшим разгромом, после того как только русским князьям удалось преодолеть внутренние противоречия и объединиться под единым началом.

– А война с Японией в начале XX века?

– А разгром Квантунской армии в 45-м году того же века?

– С тобой тяжело спорить!

Гуля поправила сержанта:

– Не со мной. С историей! С ней спорить вообще занятие неблагодарное. Историю можно переписать, исказить, представить в ином свете, что делает руководство твоей страны, Энди, но историю невозможно изменить.

Сержант махнул рукой:

– Ладно, хватит об этом! К поиску ваших пленных я намерен подключить своих подчиненных. Они – профи, мне будет гораздо легче работать с ними, нежели одному или с кучей балбесов Довлатова.

– Хорошо! – согласилась Гульнара и добавила: – Но твои Умберг и Паслер не должны ничего знать о нашем контакте.

Слейтер улыбнулся:

– Это невозможно, дорогая, Майк и Фил прекрасно осведомлены, с кем я провожу здесь ночи.

– Я не это имела в виду. Они не должны знать, КТО я на самом деле!

– А вот об этом могла бы и не предупреждать. Хотя я не гарантирую, что Довлатов не раскроет моим парням твою принадлежность к советской разведке. Этот ублюдок, как стал заместителем Балани, изменился. Уверен, строит какие-то собственные планы, дабы подняться в иерархии душманов еще выше. Он умен и опасен.

– Считаешь, его следует нейтрализовать?

– Не знаю! Посмотрим! Если что, то я и сам уберу его.

– Ты не должен рисковать, Энди!

– Глупости! Моджахеды так же заинтересованы в побеге пленных, как и вы. Много бы я дал, чтобы посмотреть, чем закончится встреча беглецов с группой советского спецназа. Думаю, в Афганистане будет куда зрелищнее, нежели было здесь при штурме лагеря вашими спецами.

Гульнара пообещала:

– Я обязательно расскажу тебе, как закончилась встреча нашего спецназа с пленными и теми, кто хотел использовать ее в своих целях.

Слейтер прижал женщину к себе:

– Учти, дорогая, я тебя за язык не тянул.

– Не волнуйся, ты узнаешь все! В свое время!

– Хорошо, а сейчас, может, немного спиртного? Или заказать ужин? Ты вообще что-нибудь ела сегодня?

– Не удалось. Но женщине полезно поголодать. А на ужин хватит фруктов, что выставил на стол достопочтенный Фарух. А насчет выпивки? Ты уже зарядился, это заметно, я же ничего не хочу. Пока не хочу!

Слейтер с сожалением взглянул на пузатые бутылки виски и шампанского:

– Ладно. К этой теме мы вернемся позже. Кто первым пойдет в душ?

– Иди ты, мне еще поговорить кое с кем надо!

– Секретный разговор?

– Нет! Если хочешь, останься и послушай. Но уверяю тебя, только время потеряешь. А мне уезжать отсюда рано утром!

– Что за спешка?

– Работа!

– Что ж! Работа превыше всего!

Слейтер скрылся в ванной комнате.

Гуля достала миниатюрную радиостанцию:

– Редут! Я – Роза, прошу ответить!

– Редут на связи! – произнес мужчина.

– Партнер с группой друзей завтра начнет поиски. Утром завтрашнего дня необходимо попытаться связаться с пленными, чтобы они не бегали от наших союзников.

– Принял, Роза, сделаем все, что в наших силах. Лишь бы у беглецов в рации не сели аккумуляторы.

– Что вне усадьбы?

– Ничего! Друг Партнера не так прост, как представлялось ранее. Отслеживает обстановку вокруг усадьбы весьма профессионально. Едва Кита не вычислил.

– Вы поаккуратней с другом. Он действительно профи высокого уровня, и неизвестно, что предпримет, заметив слежку. Должен связаться с Партнером, но когда? До того, как предпримет что-то против наблюдателей, или после того? Вопрос.

– Все понял, Роза!

– Прослушка вне усадьбы и внутри дома не ведется?

– Нет! Можете общаться с Партнером спокойно!

– Добро! Конец связи, Редут!

Слейтера в душевой сменила Гуля.

Сержант, пока дама плескалась под струями контрастного душа, все же налил себе немного виски. Выпил. Устроившись в кресле, закурил. Его ждала такая желанная ночь любви. Непритворной, не наигранной, настоящей, и Слейтеру в предвкушении наслаждения было хорошо. Он не думал о том, что ему предстоит делать завтра, как сержант сумеет выйти на пленных, установить с ними контакт и вывести за пределы Пакистана. Он думал о Гуле, о том, как сделать так, чтобы она всегда была рядом с ним. Задача практически невыполнимая, но сколько раз он выходил победителем из ситуаций, когда шансов на победу почти не было. Может быть, и на этот раз он одержит главную в своей непростой жизни победу и наконец обретет счастье? Все может быть. А может и не быть ничего. Но добиваться своего надо. Бездействие еще никому не приносило успеха. Как говорят русские? Под лежачий камень вода не течет? Верно говорят. Поэтому Слейтер не уподобится лежачему камню.

Из ванной вышла Гуля. Сержант обнял ее. Простыни, окутавшие тела, упали на пол. Время для влюбленных перестало существовать, как и все остальное, кроме любви. Страстной и безудержной.