Крестоповал. Смертельная роль - Альберт Байкалов

– Вы звонили своему Моррису? – отвлек от размышлений Руслан, к которому вместе со спокойствием вновь вернулся уважительный тон.

Некоторое время Андрей Денисович силился понять, о ком речь, а когда до него дошло, покачал головой:

– Нет.

– Так позвоните, – доставая левой рукой из закрепленного на брючном ремне чехла сотовый телефон, приказал Руслан.

– Что я должен ему сказать? – беря в руки трубку, спросил Адоратский.

– Скажите, что готовы ехать, и чем быстрее, тем лучше.

– Но мы с вами договаривались, что выдвинем условие. Надо, чтобы Моррис обеспечил переезд и лечение Любочки.

– Обеспечит, – усмехнулся Руслан. – А вообще, сейчас главное уехать. Любой ценой, и куда угодно. Из-за решетки вы ей точно не поможете…

Андрей Денисович достал из нагрудного кармана рубашки визитку и набрал номер.

– Слушает Моррис, – ответили на другом конце с легким акцентом.

– Это Адоратский…

– О! – воскликнул американец. – Можете не продолжать. Ваша фамилия для меня звучит как пароль к действиям…

– Я принимаю ваше предложение, но с одним условием, – глухо заговорил Андрей Денисович. – Вы позаботитесь о моей жене.

– Не беспокойтесь, – заверил Моррис. – На такой случай у меня даже есть копия ее медицинских документов…

Матвей обманул Влада, что после звонка Плотнику отпустит его. Едва парень закончил говорить, как он убрал от его уха телефон, а левой рукой двинул ему в висок. Голова бандита упала на грудь, и он стал медленно заваливаться на бок.

Матвей взял его за щиколотки, подтянул к краю багажного отсека и с силой дернул на себя. Влад на мгновение пришел в себя, выдав это вскриком, и тут же снова потерял сознание.

Влада и Костяна Матвей перетащил в небольшое захламленное помещение с единственным, расположенным под самым потолком, размером с ладонь, вентиляционным оконцем. Двери везде были сняты, поэтому дружков пришлось привязать к чудом оставшейся здесь чугунной батарее.

Спустя час он остановил машину у здания районного суда.

– К Малкину? – протянула девушка в форме судебного пристава и подняла на него удивленный взгляд: – А вы кто?

– Знакомый, – пожал плечами Матвей. – Мы живем в одном подъезде. Вчера я делал ремонт, и у меня случилась небольшая авария. Хочу его увидеть и спросить, пострадал он из-за меня или нет.

– Судью затопили? – усмехнулся стоявший у турникета коллега девушки.

– Что-то вроде того, – подтвердил Матвей.

– Хотелось бы узнать чем? – перейдя на шепот, заговорщицки спросил судебный пристав.

– Водой, – улыбнулся Матвей, догадавшись, что хотел услышать парень.

– Минуточку. – Девушка взяла трубку и набрала номер.

– Не любите судей? – Матвей снова посмотрел на парня, решив попытаться выудить у него характеризующую Малкина информацию.

Однако тот уже принял соответствующий занимаемой должности и местонахождению неприступный вид и попросту промолчал.

Конечно, судебный пристав мог от скуки перекинуться с Матвеем парой ничего не значащих фраз, тем более что круг его общения ограничен этим проходом в здание. Однако Матвею показалось, что парень знает больше, чем кажется. И если на его реакцию посмотреть с другой стороны, можно предположить, что судью здесь попросту недолюбливают. Интересно, почему?

Малкин сидел в кабинете один. Среднего роста, русоволосый, с уставшим лицом, он смотрел на посетителя настороженно и удивленно.

– Здравствуйте, – поприветствовал его Матвей.

– Что-то я вас не припомню, – нахмурился судья. – Мне сообщили, что вы меня подтопили?

– Извините, но я пришел по другому поводу, – размышляя, как построить разговор, ответил Матвей. – Он касается инцидента с участием вашего сына.

– Так, – протянул Малкин и встал из-за стола. – Вы родственник Адоратской?

– Нет.

– Если журналист, то должны понимать…

– Я человек, который знает, что ваш сын невиновен, – не дал ему договорить Матвей.

Некоторое время Малкин хлопал глазами, переваривая услышанное, потом обошел стол и встал напротив:

– Признаюсь, даже подумать не мог, что когда-то могу услышать нечто подобное.

– Почему? – сделал вид, будто удивился, Матвей.

– С того момента, как в отношении моего сына началась эта травля, я временно прекратил участие в судебных разбирательствах. – Малкин показал на стоящий у стола стул, дождался, когда Матвей сядет, и вернулся на свое место. – Вы знаете, что он пока проходит в качестве свидетеля, и это всех бесит.

– Надо полагать – сын судьи, – соглашаясь с ним, кивнул Матвей.

– На фоне того, что творится в стране, это закономерно, – грустно вздохнул Малкин. – Родственники депутата, мэра, председателя Центризбиркома или нефтяного магната тут же признаются людьми виновными в любом совершенном рядом с ними преступлении.

– Согласитесь, нет дыма без огня.

– Согласен, – тусклым голосом произнес судья. – Что вы хотели мне сообщить?

– Я знаю, кто сбил Адоратскую, и могу с уверенностью сказать, что все это было заранее спланированной акцией.

– Кто стоит за всем этим? – замер в ожидании ответа Малкин.

– Вам известен такой человек, как Желдин?

– Федор Федорович, – переменился в лице Малкин. – Но почему?

– Вы просто оказались инструментом в очень запутанной игре. Как я понял, Желдин, он же Шрек, выполняя чей-то заказ, пытается вынудить уехать за рубеж мужа Адоратской. По моим данным, он известный ученый, который работает на оборонку.

– Так, – задумчиво протянул Малкин. – И где сейчас этот Адоратский?

– Зачем он вам? – насторожился Матвей. – Решать вашу проблему через него бесполезно.

– Пусть он скажет, кому интересна его персона, – пояснил свое желание увидеть конструктора Малкин.

«А ты еще и тупой!» – с досадой подумал Матвей, а вслух спросил:

– Откуда ему знать?

– Вы же только что сами об этом сказали! – воскликнул Малкин.

– Сказал, – подтвердил Матвей. – Но сам Адоратский об этом не знает!

– Как это? – удивленно захлопал глазами судья.

– Все делается таким образом, чтобы, не найдя здесь правды и оказавшись с безнадежно больной для российской медицины женой на руках, он сам обратился за помощью, – объяснил Матвей.

– К кому?

– У-уу! – протянул Матвей. – Как все запущено!

– Молодой человек, зачем вы морочите мне голову? – неожиданно возмутился Малкин.

– Судя по тому, с каким трудом до вас доходит то, о чем я говорю, морочить там как раз нечего! – выпалил Матвей.