Пепел победы - Анатолий Гончар

Прежде чем повалиться на кровать, Бусыгин успел частично стянуть с себя одежду. Серов умудрился снять обувь.

Алия нервничала и кусала губы, искренне надеясь, что никто этого не замечает. Содержимое того самого свертка, переданного Агабеком, сейчас покоилось в кармане ее фартука. Маленькая стеклянная баночка с белым порошком, ничем не примечательным на вид. Алия невольно коснулась рукой ткани, проверяя, на месте ли баночка, не потеряла ли она ее, бегая по кухне и выполняя различные поручения повара. Близился обед. Жирный суп исходил паром, на столе возвышался огромный чан со свекольным салатом. Алия огляделась по сторонам, тяжело дыша, вытащила баночку и быстрыми движениями свинтила крышку. Вновь осмотревшись, она высыпала порошок в котел с остывающим компотом. В голове застучали напутственные слова Магомедова: «Перемешивать необязательно». Алия уронила банку обратно в карман, прошла в посудомоечную, взяла ее вновь в руки, тщательно вымыла и бросила в коробку с мусором. Руки у девушки дрожали.

— Алия! — позвал повар.

— Иду, — отозвалась она и несколько раз вздохнула, успокаиваясь.

Еще чуть-чуть, и ее застали бы на месте преступления. Хотя нет. Что она такого сделала? Это всего лишь снотворное. Так сказал Агабек. Он бы не стал врать. Зачем ему убивать всех? Ведь в столовой кормились не только русские солдаты срочной службы. В связи с идущими учениями в части ввели казарменное положение, и контрактники обедали здесь же. Большинство из них местные, свои, мусульмане.

Алия на ватных ногах вышла из моечной.

— Ты что-то неважно выглядишь, — обеспокоился повар, всегда доброжелательно относящийся к ней.

— Мне бы воды, — попросила Алия, чувствуя, что еще чуть, и она грохнется в обморок.

— Компотику? — Повар со стаканом уже оказался рядом.

«Нет, — мелькнула первая мысль, но ей на смену тут же пришла вторая: — Агабек не стал бы врать. Это снотворное, совершенно безобидное. Я выпью компот и усну точно так же, как и все остальные. Никто ничего не заподозрит. А когда проснусь, пора будет получать деньги.

— Да, — согласилась Алия, приняла из рук повара наполненный до краев стакан и сделала из него большой решительный глоток.

«Пусть даже яд, зато я не буду знать, что убила своих земляков».

Девушка опустошила стакан и поставила его на стол. Она подумала, что выпила все же зря. Теперь лишь бы не уснуть раньше времени.

Охранение, дежурившее вокруг военного городка, завтраки обеды и ужины получало вне очереди, первым. Еда им отвозилась на места несения службы.

Ильясову стало клонить в сон, когда большой обеденный зал наполнился кушающими людьми.

«Дело сделано!» — эта мысль поразила ее, как удар обуха. Алия с трудом продержалась еще десять минут, сослалась на недомогание и скрылась в комнате отдыха дежурного персонала. Сон настиг ее при падении на кровать.

Коричневая, видавшая виды «шестерка», преодолела последние километры горного серпантина и проскочила мимо небольшого поселка, прицепившегося к скалам. Впереди замаячили новенькие дома. Рядом с ними машина сбавила скорость и остановилась в полусотне метров от ворот контрольно-пропускного пункта. Дверь автомобиля скрипнула. Нога в рваной кроссовке коснулась асфальта, с водительского места вылез невзрачный человечек. Надвинув на лоб видавшую виды армейскую кепку, горбясь и слегка прихрамывая, он дошагал до закрытых ворот, повернул к проходной, увидел дежурного, лежавшего головой на столе, и постучал в стекло.

— Э, дорогой! — В ответ ни звука. — Проснись! Кто дома есть?

Тишина.

Мужчина полез в карман кожаной куртки, вытащил телефон.

Ему ответили быстро:

— Здравствуй, Джабраил, дорогой! Рад тебя слышать!

— С дороги звоню. Тетя просила передать, что стол накрыт. Она ждет тебя.

— Буду! — сухо ответил Закаев и отключился.

— Заводи моторы! — скомандовал он, бросая телефонную трубку в карман и прыгая на пассажирское сиденье новенькой «Газели».

Затарахтел мотор, рядом загудели движки еще двух микроавтобусов, стоявших в большом крестьянском сарае. Машины выехали за ворота и рванули к никем не охраняемому военному городку.

Чтобы перевести в гарнизон всех боевиков, стянувшихся к месту сбора, автобусам пришлось делать еще один рейс.

— Джамалдин, что будем делать с пленными? Перестрелять их точно так же, как этих собак? — Имурзаев кивнул сначала на двух убитых овчарок, затем на солдат, дежуривших на КПП и связанных теперь по рукам и ногам. — Да что хотите! — с безразличным видом отмахнулся Закаев. — Если убивать, то сами станете закапывать. Иначе через два дня тут не продохнешь. — Он задумался. — Нет, прикончить их мы всегда успеем. Гоните всех вниз. Кто-то из этих животных нам еще может пригодиться.

Пробуждение стало кошмаром. Тяжелая головная боль, затекшие, почему-то связанные за спиной руки, топот и громкий смех.

— Что, русский, очнулся? — ласково спросил человек в горке и разгрузке, стоявший над Лапшиным с автоматом в руках.

— Кто вы? — Происходящее воспринималось с трудом.

— Узнаешь и удивишься, — сказал кто-то за спиной у майора.

— Обрыдаешься! — поправил его первый.

— Потащили? — предложил второй.

Лапшина схватили и поволокли к выходу из помещения.

Связанных офицеров и контрактников было много. Они лежали и сидели на асфальте, в непонимании таращились друг на друга. Из соседней казармы выводили таких же связанных солдат-срочников. Лапшин успел увидеть, как в штаб, подгоняя криками и даже ударами, ввели толпу женщин и детей. Происходило что-то невероятное. Первая мысль о том, что это всего лишь учения, проводимые чересчур реально, исчезла сама по себе. Она уступила место твердой уверенности в том, что гарнизон подвергся нападению ваххабитов.

«Неужели так просто? Пришли и захватили?» — майор Лапшин, начальник связи части, не понимал причины произошедшего. — Головотяпство? Разгильдяйство? Предательство?»

Собравшиеся в кучу боевики вытащили вперед двух срочников и начали отрабатывать на них удары. Сначала били ногами и руками, затем, видимо, войдя в раж, схватили ножи и прикончили обоих.

— Что они, сволочи, делают? — Майор вскочил на ноги, но его ударили в спину, и он упал на колени.

А боевики, ходившие между срочников, нашли себе новую забаву. Они дали двум солдатам ножи и хотели заставить их драться меж собой. Один плюнул, бросил нож под ноги. Второй… Лапшин не слышал, но, видимо, ему пообещали жизнь. Он подошел и ударил отказавшегося в сердце. Тот упал. Боевики, снимавшие все это на видео, похлопали убийцу по плечу и больше не беспокоили его.

«Вот гнида! — Майор не стал делать скидку ни на возраст, ни на звания, разделяющие их. — Предатель! Не мог умереть достойно! В руках нож, можно было броситься, постараться убить врага и умереть. Его даже не пытали. Испугался смерти!.. Подлец. Трус. Гнида. Убить своего… Что может быть гаже?