Русский частокол - Александр Тамоников

Бек взглянул на него:

— Нам бы только прорваться в крепость. А там мы их всех перебьем.

— Да будет так, — оскалился Тарбак.

Восточную и северную стороны удалось потушить, но вовсю горела западная. По сигналу Шамата к Абашизу подошли десятки Баглара, оставившие северную сторону.

Дедил понял: бек собирает свою орду в кулак, чтобы двинуться на городище с запада. Но оставляет сотню с востока, чтобы не дать Дедилу снять от стены подмогу. Не могли отойти от стен и воины Сергуна. Это заметили бы кочевники с восточной сотни и рванули бы туда.

К Дедилу прибежал гонец от Сергуна:

— Тихомир спрашивает, что ему делать. Ворог ушел от его стены.

От дыма тяжело было дышать.

— Всем уйти за вторую городьбу и встать за ней.

Это касалось и Сергуна, и Кобяка.

Мужики отошли, и тогда загорелись все три стены, что закрывали городище с поля. Оставалась слабо укрепленная речная сторона, но оттуда угрозы не было. бележи тут же подошли к стенам и опять пустили огненные стрелы. От сильного ветра подожженный частокол полыхнул еще сильнее.

Помощник бека, начальник его личной охраны, Ильдар Хамзаят закричал от радости:

— Бек, смотри, нашим воинам удалось поджечь все три стены, они вот-вот рухнут. Скоро сотни ворвутся в городище!

Его резко оборвал Шамат:

— Зачем кричишь? Замолчи.

— Но, бек, победа близка!

— Скажи мне, опытный Ильдар, почему поляне оставили две стены, хотя могли там еще сражаться. Если на западе они вынуждены отойти, то на востоке и севере в этом нет никакой надобности. Их вождь понимает, что сеча внутри крепости — это для него смерть.

В разговор вмешался Тарбак:

— А по приказу ли вождя отходят поляне?

Бек удивленно взглянул на него. Тарбак продолжил:

— Мужики могли дрогнуть и уйти со стен из-за огня.

— Ты считаешь их глупее себя? Племя, которое разбило сотню тархана Хазарии, испугалось огня? Нет, их вожди задумали что-то хитрое. На выдумку они мастера.

Хамзаят сказал:

— Извини, бек, но стены горят, еще немного, и можно будет атаковать.

— И что? — повернулся к нему Шамат.

— Надо дать знать баям, как действовать.

— Сигнальщика ко мне! — позвал начальник бележей.

— Слушаю, господин.

— Знак на ту сторону баям: ждать, пока прогорят стены. До того атаку не начинать.

Бек говорил в задумчивости, потому — тихо и невнятно. Нукер не до конца понял его, но поднял вверх стяг. Тут же сотни бележей ринулись на горящие стены, через которые в некоторых местах уже можно было ворваться в городище.

— Куда?! — закричал Шамат. — Я же приказал… Ильдар, — он резко повернулся к начальнику охраны, — что за знак подал сигнальщик?

— Не знаю!

— Сюда его.

Привели нукера.

Вождь спросил:

— Ты какой знак подал, Хабиз?

— На атаку.

Вождь приблизился к нему:

— Какая атака? Я что приказал?

— Прости, бек, я не совсем понял…

Шамат взревел:

— Ты что наделал, шакал!

— Я… я… прости, бек…

Шамат выхватил саблю и рубанул нукера.

Обливаясь кровью, тот упал на пожухлую траву.

Шамат обернулся, глядя на городище. Там сотня Абашиза, отбросив мостки и завалив землей ров, с воплями и криками ворвалась в городище. Но неожиданно наткнулась на вторую, внутреннюю стену, что стояла в нескольких саженях от главной. И тут же по бележам ударили лучники.

Не напрасно горцы считались опытными воинами. Им не потребовалась команда бая, понимая, что попали в засаду, они тут же ринулись назад. Воины Абашиза отошли, потеряв половину сотни.

Бай крикнул сигнальщику:

— Знаки вождю. Вторая стена, пройти не смогли, потеряли до полусотни воинов. Что делать?

Сигнальщик бросился к берегу. Начал махать руками.

Знаки хорошо понимал Хамзаят.

— Бек! Абашиз передал, что пройти в городище не смог. За большой стеной оказалась другая, из-за нее ударили лучники полян. У бая осталась всего полусотня.

— Шайтан! Проклятые поляне! Они и здесь обманули нас. Ильдар, — кивнул он Хамзаяту, — на востоке не успели завалить ров и заманить нас в западню. Передай Каиру — отходить! Всем отойти на безопасное место.

Начальник охраны исполнил наказ в точности. Каир, получив команду, развернул сотню и отвел ее в недосягаемое для лучников место. Поставил десятки в готовности начать новую атаку.

Шамат вышел вперед, к реке. Он смотрел на городище, обгоревшую часть восточной стены, за которой становилась видна неповрежденная внутренняя городьба. Видел он, что полянам удалось потушить и начавшиеся было возле крепости пожары.

Он сплюнул на траву.

Подошел Забар Тарбак.

— Выходит, бек, твое войско оказалось не таким сильным, хотя и считается в Хазарии непобедимым. Обычные поляне, земледельцы и скотоводы, перехитрили тебя и разгромили твои сотни.

Шамат проговорил:

— Да, ты все видел. Жаль только, больше того, что должен был видеть. И зачем тархан Тимур Гальбар послал тебя с нами? Жил бы ты и жил спокойно в Хамлыхе.

— Ты что, бек?

Помощник тархана попятился. Шамат резко обернулся. В руке у него была сабля:

— Слишком много ты увидел, Тарбак.

Взмах клинка, и окровавленный болышчы упал на землю.

Подбежал начальник охраны:

— Что случилось, бек, этот шакал пытался убить тебя?

— Да.

— Вот бы не подумал.

— Но это так. Тело его бросьте в реку. Дайте сотням знак идти к перелазам и к вечеру быть здесь.

— Мы не будем брать городище?

— А как это можно сделать? Я недооценил полян. Но они еще ответят за гибель моих воинов. Месть наша будет страшна!

— Значит, мы пойдем домой?

Шамат повысил голос:

— Ты плохо меня понял, десятник?

— Прости, господин.

Хамзаят подозвал двух нукеров, указал на тело Тарбака:

— В реку его!

Хамзаят поднялся на возвышенность. Оттуда передал баям: отходить по перелазу к своему стану.

Из-за дыма ни Дедил, ни Вавула, ни Кобяк с Ковалем не могли разглядеть, что происходит по сторонам. С севера Сергун сообщил, что там чужаков нет. Не было их и перед внутренней городьбой. Когда дым рассеялся, увидели, что горцы спешно уходят.