Южный крест - Максим Шахов

Сейчас вечер или утро? Серов пошевелился под ласковой простыней и хотел было встать, но вспомнил, что голый. В поле зрения никакой одежды не наблюдалось, а кроме старого комбеза, у него, собственно, ничего и не было. В это время в дверь осторожно постучали. Серов пытался сказать по-русски «войдите!», но вспомнил, что русского здесь никто не понимает, а подходящее испанское слово в голову так и не пришло. Пока он копался в своих филологических познаниях, в комнату впорхнула пышногрудая нимфа в розовом легком платье, неся в руках стопку аккуратно сложенного белья и пару туфель из парусины. Она положила все это на угол кровати, широко улыбнулась и села рядом, положив теплую руку ему на грудь.

– Ола, буэнас тардес! – сказала девушка приятным грудным голосом с хрипотцой, типичной для жителей латиноамериканских стран. – Я знала, что ты уже проснулся. Как можно спать вторые сутки? Тетя меня отговаривала, но я все равно решила проверить.

– Тетя? А кто твоя тетя? – спросил Серов, слегка стесняясь непосредственности девушки.

– А, ты ничего не помнишь?! – девушка засмеялась, обнажив два ряда крупноватых, но очень ровных белых зубов. – Я Вирту, Виртудес, племянница Пилар. Мы все живем у нее, пока в столице эта неразбериха.

Только тут Серов понял, что милая креолка как две капли воды похожа на Пилар. В ней не было еще той гордой осанки и властного взгляда, которые не берутся с неба, а вырабатываются годами, приходят с опытом и самоощущением своего положения в этой жизни. Но зато из нее била необузданным фонтаном энергия молодости, обрамленная благородной оправой красоты ее тетки.

– Хочешь пить? Здесь есть соки, местная агуаардьенте, текила, виски, мексиканское и чилийское вино, – щебетала Вирту, поглаживая его грудь, отчего Серову становилось необычайно уютно. – Чего тебе налить?

– Пожалуй, выпью вина с водой. Не хочу захмелеть.

– А ты славный. Только у тебя такое странное имя. Между прочим, тетя тебя боготворит. Она так и сказала, мол, Лобо послан мне богом, и я буду вспоминать его в своих молитвах до конца дней. Чем ты так угодил ей?

– Да так, – пожал плечами Алексей. – Она немного преувеличивает. А сколько лет твоей тете?

– Ей тридцать шесть. Почти старуха, – девушка заразительно рассмеялась. – Ее сын старше меня, представляешь! Она вышла замуж в пятнадцать лет, а через год ее мужа убили. Потом на ней женился дядя.

«А тетка-то в самом соку! Как же я так ошибся?» Действительно, Серов давал Пилар больше сорока лет, и не потому, что она так выглядела – само лицо не тянуло и на тридцать два, – а по ее величественной манере держаться с людьми и по мудрому сиянию глаз. Рядом с ней многие чувствовали себя в подчиненном положении, и проще всего было отнести это превосходство на счет возраста. Нельзя сказать, чтобы она морально подчинила себе Алексея, но Пилар была в первую очередь красивой женщиной, и этим определялось ее привилегированное положение в его градации людей.

– Ну а тебе тогда сколько лет? – спросил он, чтобы отвлечься от мыслей о Пилар.

– Я тоже уже немолода. Почти синий чулок. Скоро стукнет семнадцать, представляешь!

Они оба рассмеялись.

– Кстати, как дела у твоего дяди?

– О! Мы им все гордимся! Вчера ему присвоили звание генерала. Сейчас он ловит убийц бывшего министра Ордоньеса, а армия выступает на столицу. – Вирту протянула Серову бокал с полупрозрачной пурпурной жидкостью. – Скоро мы вернемся домой. Ура!

– Но сегодня ты еще не уедешь? – спросил Алексей, накрыв ее руку своей.

– Ну здравствуй, брат! – Виктор протянул руку, приглашая Серова сесть на стул возле кровати. – Подвел я вас, верно?

– Да что там! С кем не бывает.

– Нет, честно, я думал, что вы это дело не вытянете. – Бледное лицо Виктора расплылось в искренней улыбке, что было роскошью, так как случалось крайне редко. – Не потому, что вы слабаки, а дело само по себе неподъемное. Да и ты первый раз в командирах. Я тут пока бредил, такого себе навертел в мозгу, что сам не знал, где правда, а где вымысел.

– Повезло, в общем. Да и если бы не Пилар, ни за что бы не выкрутились, – Алексей потупился, чтобы не показать виду, что польщен похвалой Виктора.

– Она свой курятник защищала. Хотя, конечно, это не женщина, а торнадо. Ты не запал на нее, часом? – Виктор бросил на Серова пристальный пронизывающий насквозь взгляд. – Вижу, вижу! Дурное дело нехитрое. Я сам давно по ней вздыхаю. Рядом с ней адреналин прямо захлестывает.

Виктор замолчал, мечтательно уставившись в потолок, а Серов использовал эту паузу, чтобы вывернуться из скользкой колеи разговора, непонятно почему затеянного резидентом.

– Что нам теперь делать?

– Да, пожалуй, давай о деле, – Виктор перешел на шепот, нарочито обведя взглядом комнату, будто намекая на возможное прослушивание. – Две галочки уже поставлены. Я имею в виду освобождение полковника и нейтрализацию генерала. Работа чистая, ничего не скажешь. Меня интересует, что с третьим клиентом. Он все еще может быть опасен.

– Это вряд ли. Его уже, наверно, доели там, в сельве. – Алексей пожал плечами. – Случайно встретились в лесу, а разойтись не смогли. Я так и не понял, что он там делал в самой чаще.

– Это и не важно, раз дело сделано. Кстати, за заложников особое спасибо от командования и МИДа. Никто не ожидал, что вы сможете их вытащить.

– Мы сами не особо надеялись. Пришлось всю базу перепахать, чтобы уйти под шумок.

– Наслышан. Что ж ты такой кровожадный?

– Так получилось. Сами виноваты.

– Это уж точно, только смотри, мы здесь не при делах. Фонтекавада создал специальную комиссию по убийству Ордоньеса, заложникам и убийству президента. Все хотят повесить на Дугласа, но лучше от греха подальше отчалить отсюда. Не дай бог, вас кто-то видел и может опознать. Кстати, один точно есть. Он видел, как уводили заложников.

– Так как уходим? И когда? Все за исключением Джэка могут идти хоть сейчас.

– Нет. Вас тоже оформляем как заложников. Будто бы вы приехали на рыбалку из Венесуэлы, ну и вас по ошибке взяли десантники Дугласа. Сейчас делаем легальные документы, и через два дня вы как птицы свободны. Врачи сказали, у Джэка все в порядке. Его подремонтируют, дадут специальное кресло, и бегом до канадской границы.

– А ты-то как? – Серов кивнул на капельницу и горку разноцветных таблеток на блюдце. – Скоро выздоровеешь?

– Пуля нехорошо прошла, здорово покромсала легкое и еще кое-что. В общем, весь в шрамах от операций, причем шрамы не из тех, которые украшают мужчину. Месяца три мне еще наверняка придется валяться.