Команда. Генерал Смерть - Максим Шахов

«Тьфу ты! – в сердцах выругался он. – Этого еще не хватало. Надо чуть выше подняться».

Там было посуше. Последние деревья остались позади, а невысокий кустарник почти не закрывал обзор.

«Черт, надо возвращаться. Вот и обещанные галлюцинации начались... Ладно еще легкое головокружение, но гул в ушах – это уже симптом».

Вит поковырял в левом ухе пальцем и машинально потряс головой. И гул вдруг стал на несколько тонов выше. Он недоуменно оглянулся... Вот тебе раз! В полусотне метров от него стоял вертолет, лопасти которого крутились, издавая гул и свист. Снайп мигом грохнулся на землю. Похоже, его никто не успел заметить.

Зато он теперь увидел всю картину. К вертолету сверху, вдоль по распадку, приближались три человека. Два охранника с РЛС тащили связанную Гюльчатай. А у стоящего «под парами» вертолета их нетерпеливо поджидал Генерал. Впрочем, уже не поджидал: очевидно, заметив троицу на подходе, он скрылся в кабине машины.

«Снайперский» мозг Виталия мгновенно произвел расчет. Перед его глазами был равносторонний треугольник с длиной стороны около 45 метров. В одном углу находился Снайп, в двух других – вертолет и троица. Причем два последних быстро и неумолимо сближались. В магазине «хеклера» оставались два патрона из пяти. Три он истратил на снайпера. С его позиции поразить пилота в кабине было невозможно. Взорвать вертолет двумя обычными пулями – тоже очень маловероятно. Да это могло и не решить проблему освобождения Галины. Значит...

Виталий поймал в перекрестье прицела охранника, который был к нему ближе, а в поле бокового зрения удерживал второго. Расстояние-то пустяковое, но они движутся такой плотной группой! Надо бы подождать, чтобы боец хоть чуть-чуть вырвался вперед или отстал. Ничего... Теперь вся троица была строго перпендикулярна Снайпу. Значит, до вертолета чуть больше двадцати метров, а оттуда может прийти помощь... Только сейчас! Как назло, черная пелена начала опускаться на глаза, а земля под телом Виталия вдруг рванулась с места... Сейчас!!!

Выстрел...

Второй выстрел Снайп собирался произвести сразу же после первого. Вместо этого винтовка как-то странно подпрыгнула в его руках, окуляр прицела ударил в бровь – как самого неопытного стрелка! – а приклад оружия – в плечо. Неплотная темная пелена почему-то резко превратилась в совершенно непроницаемую для света створку, как у фотоаппарата, и рухнула вниз. Земля исчезла...

* * *

Никаких шансов. Абсолютно! Два бугая тащат ее к вертолету за скованные наручниками руки, высоко задирая локти, как зэков на «строгой» зоне. Да и ноги у нее еще как ватные после нескольких дней почти неподвижного лежания. Икры просто чугуном налитые. Но ведь все-таки что-то не так пошло у Генерала, раз он бежит куда-то в такой спешке. А главное, ее с собой тащит. Наверняка для страховки. Что ж, такая смена «имиджа» вселяет некоторые надежды. Значит, и вертолет – это не последнее ее пристанище. А там еще «будем поглядеть», как любил говорить Толя Майский.

Она не услышала звука выстрела. Только когда до машины с уже молниеносно крутящимися винтами оставалось метров двадцать, бугай слева от нее вдруг споткнулся, выпуская ее руку, тут же судорожно закашлялся, разбрызгивая вокруг крупные брызги ярко-алой крови, и рухнул носом в землю, судорожно суча ногами. Второй охранник – кажется, его звали Рашпиль – тут же остановился и почему-то недоуменно посмотрел в сторону вертолета. Этот странный, по мнению Гюльчатай, взгляд дал ей недостающий шанс.

Еще не понимая, что произошло, она, освобождаясь от удержания, резко отстранилась влево, где теперь ей никто не мешал, и ударила стопой правой ноги сбоку в коленный сустав Рашпиля. Конечно, надо было бить в шею, но девушка побоялась не рассчитать свои силы. Охранник, взвыв, упал на одно колено и тут же получил второй удар ногой в лицо. Он опрокинулся на землю...

Гюльчатай низко наклонилась, опустила скованные наручниками руки под колени и сама упала на спину. На тренировках она всегда легко переводила связанные за спиной руки вперед. Получилось это и сейчас. Девушка вскочила на ноги чуть раньше поднимавшегося Рашпиля, но тот уже рвал из-за спины свой автомат...

* * *

А по распадку сверху под горку неслось целое стадо разъяренных буйволов. Или слонов, судя по уровню производимого ими шума. Трещали ветви и сучья, их перекрывал нечленораздельный вопль из, казалось, десятков луженых глоток и сумасшедшая, не прекращающаяся ни на секунду стрельба в воздух из трех автоматов. Скорость приближения этой «лавины», сметающей на своем пути все живое и неживое, была феноменальной! Не оглянуться на нее было невозможно. А посмотрев на эти вздымающиеся в небо клубы пыли и услышав троекратно отраженное от склонов распадка эхо, хотелось только одного: бежать, бежать прочь, бежать еще дальше и быстрее...

Оглянулся и Рашпиль. И побежал... Гюльчатай настигла его в два прыжка. Третьим прыжком она, как дикая кошка, вспрыгнула ему на спину, обхватила голову руками и, подобно заправской наезднице, натягивающей поводья, резко потянула руки назад. Сталь наручников впилась в кадык охранника. Он захрипел и попытался резким движением скинуть девушку на землю. Не тут-то было! Крепко обхватив торс бугая коленями, она, разрывая в кровь собственные запястья, тянула и тянула что было сил...

Рашпиль упал на колени, его лицо побагровело, глаза выкатились из орбит. Он ухватился за запястья Галины и попытался вывернуть их. Но девушка уже стояла на своих ногах. Она уперлась стопой в затылок противника и резко рванула руки в сторону и вверх. Из разорванной шеи Рашпиля вырвался фонтан крови. Он еще хрипел какое-то время, а потом завалился набок и затих.

Галина опустилась на колени и попыталась снять свои руки с шеи поверженного врага. И тут же громко вскрикнула: закованные в наручники запястья были все-таки вывернуты. Превозмогая боль, девушка освободила руки и, вытянув их вперед, уткнулась лбом в землю. По ее лицу катились крупные неостановимые слезы...

* * *

Трое мужчин замерли над склонившейся ниц Гюльчатай. Никто из них не решался даже прикоснуться к ней. Наконец, Алексеева подняла вверх мокрое лицо, обвела взглядом мужчин, улыбнулась неуверенно и без слов протянула к ним свои окровавленные руки.

Что тут началось! Все стали судорожно рыться по своим карманам, как будто там они постоянно носили ключи от наручников. Гера, опустившись на землю, дул на запястья девушки, Вадик начал поднимать ее с колен... Первым опомнился Редин. Он брезгливо пошарил в карманах мертвого охранника и вытащил оттуда ключи. С величайшей осторожностью были сняты и далеко-далеко заброшены стальные «браслеты»...

Только теперь все посмотрели на вертолет. Его еще прекрасно было видно на фоне чистого неба. Развернувшись по пологой траектории, машина набирала высоту. Потом, слегка завалившись набок, она взяла курс на северо-восток. Там находился Комсомольск-на-Амуре. Гера, в сердцах плюнув, отвернулся...

Его похлопал по плечу Сергей и указал в небо вытянутой рукой.

Сначала Талеев ничего не увидел. Он лишь уловил ухом, как изменился звук работающего вертолетного винта. Но уже через секунду понял, что ошибается. Это к первому, затихающему гулу добавился другой, более низкий, мощный, раскатистый. А еще через пару секунд журналист увидел и его источник. Со стороны заходящего солнца наперерез вертолету Генерала заходила другая машина.