Камера смертников - Василий Веденеев

Продираясь сквозь кустарник, он обнаружил, что потерял где-то шапку, но возвращаться и искать ее не было ни времени, ни смысла…

* * *

Еще издали фон Бютцов заметил торчащую на насыпи железнодорожного полотна сухую, как жердь, высокую фигуру Лидена — начальника СС и полиции безопасности, — окруженного подчиненными. По путям проходил длинный состав — движение поездов после ночной бомбежки хотя и с трудом, но все же удалось восстановить, — поэтому слов не слышно, но судя по тому, как один из эсэсманов усиленно жестикулирует, можно предположить: он явно пытается доказать что-то своему руководству.

Приказав шоферу остановить машину, Конрад вышел и полез на насыпь. Ноги скользили в грязи, из-под подошв сапог сыпались мелкие камушки, налетавший порывами ветер рвал с головы фуражку, и ее пришлось придерживать затянутой в перчатку рукой. Ветер донес до него сквозь шум проходящего состава несколько слов, но потом все снова заглушил стук колес.

— Какие новости? — поприветствовав собравшихся, поинтересовался Бютцов, дождавшись, пока пройдет состав.

— Здесь он спрыгнул, — показал на кювет размахивавший руками эсэсман. — Нашли его шапку, собаки взяли след.

— Давно? — прикуривая сигарету, Конрад бросил быстрый взгляд на циферблат наручных часов: пока обнаружили исчезновение смертника со станции, пока организовали погоню, пока привезли ищеек, успело наступить утро. След должен оставаться еще свежим, однако у беглеца есть неоценимый опыт нескольких побегов и он хорошо знает, как нужно уходить от преследования.

— Прорабатывают, — хмуро бросил начальник СС и полиции безопасности, уклонившись от прямого ответа на вопрос. — Он вошел в лес по ту сторону полотна.

Бютцов брезгливо покосился на облезлую грязную шапку, которую держал в руках один из солдат, потом перевел взгляд себе под ноги — камни, грязь, небольшой, не до конца растаявший сугробчик под откосом. Какие тут следы?! Если в лесу еще лежит снег, то это поможет погоне. Ну а если смертник специально выбирал просохшие поляны и, не жалея себя, лез в воду, то надежды на его скорое обнаружение растают быстрее, чем оставшийся под откосом кусок ноздреватого, серого снега.

По другую сторону насыпи чернели кусты, за ними виднелась раскисшая пустошь с желто-бурыми пучками прошлогодней травы, а дальше начинались заросли. Когда начали бороться с диверсиями лесных банд, провели вырубки. Кусты так и не разрослись и оставались низкими, их не стали вырубать. Зато по краю опушки все деревья были безжалостно вырублены, и отсюда хорошо просматривались еще не успевшие потемнеть торцы низких пней. Но дальше-то все равно густой смешанный лес!

Редкие убогие деревеньки, вечно пьяные, удивительно тупые полицаи, злобное население, в лесах прячутся банды партизан, непролазная грязь весенних дорог и почти незамерзающие, а сейчас тем более, с наступлением тепла ожившие бескрайние болота с жуткой трясиной, буреломы, овраги, глухая чащоба — вот что такое этот лес, в который успел уйти разыскиваемый смертник.

— Где остальные? — стряхнув пепел с сигареты, спросил Конрад.

— С ними работают, — едва раздвигая стынущие на ветру губы, проворчал начальник СС и полиции Лиден. — Как только обнаружили побег, всех его сокамерников тут же отправили обратно и взяли на допросы. Правда, — уныло добавил он, — у меня нет никакой надежды на успех. Ну что вы стоите? Радуетесь приезду господина штурмбанфюрера? — зло заорал он на подчиненных. — Делайте свое дело!

Эсэсманы шустро бросились в разные стороны — одни к машинам, другие к сваленным под откос остовам сгоревших вагонов.

— Пойдемте отсюда, — предложил Бютцов. — Холодно, ветер, да и больше здесь мы все равно ничего не получим. Не вернется же он за своей шапкой!

Начальник СС и полиции согласно кивнул и первым начал спускаться с откоса к машине Конрада.

— Что с начальником тюрьмы? — не доходя до автомобиля, Бютцов слегка придержал Лидена за локоть.

— Восточный фронт, — повернул тот к нему покрасневшее от ветра лицо. — В назидание другим. Пусть немного стрясет жир, это пойдет только на пользу.

— Пожалуй, — протянул Конрад. — Об этом должно стать известным всему офицерскому составу. Объявите награду за поимку беглеца и не скупитесь! Листовки отпечатаем в самый сжатый срок и отправим во все комендатуры. Подберите нового начальника тюрьмы, а сокамерников беглеца отправьте в ров. Сегодня же.

— Это проще всего, — усмехнулся начальник СС.

— Оберфюрер не хотел бы начинать все сначала, — цепко глядя ему в глаза, тихо сказал Бютцов. — Вы гарантируете?..

— Да, — твердо ответил тот. — Город у меня тут, — он показал крепко сжатый кулак, — а окрестности в тройном кольце. Ему некуда деться, пусть бы он был самим дьяволом! Заверьте господина Бергера в том, что надо ждать хороших вестей.

— Хотелось бы, — усаживаясь в машину и предлагая гауптштурмфюреру место на заднем сиденье, хмыкнул Конрад. — Но когда имеешь дело с такими свиньями, как русские, никогда нельзя быть ни в чем полностью уверенным. Отвратительные люди, непредсказуемые. Как думаете, собаки разыщут его в лесу?

— Нет, — равнодушно ответил Лиден и отвернулся, чтобы скрыть зевоту: ночь выдалась беспокойная и он смертельно устал.

* * *

Антон подошел к зеркалу и вгляделся в свое отражение — чуть мутноватое, с каким-то зеленым оттенком стекло отразило бледное лицо с покрасневшими веками глаз, слегка тронутые сединой виски, успевшую отрасти щетину на подбородке. Седина почему-то поразила, словно он заметил ее впервые — еще до сорока тянуть и тянуть, а виски уже вовсю отливают серебром. Ну, ничего, говорят, это только украшает мужчину.

Волков подмигнул своему отражению и невольно поморщился от рези в глазах — чертова болячка! Врачи утверждали, что это от недостатка витаминов в весенний период и хронического перенапряжения зрения. Витамины сейчас из области фантазии на летние темы, а выспаться тоже только сладкая мечта: частенько он приезжал в тихий домик только под утро и прямо в машине принимал люминал, чтобы успеть добраться до постели и сразу же уснуть, ни о чем не думая, провалиться в забытье, потому что вскоре опять вставать, бриться, менять подворотничок, чистить сапоги, наскоро перекусить, и в управление — работать.

Молоденькую соседку он теперь почти не видел, но, скорее всего, это только к лучшему — перестанут мерещится по ночам те минуты, когда он вышел на кухню и увидел ее стоящую обнаженной в тазу, не будут больше преследовать навязчивые видения ее тонких гибких рук, длинных стройных ног и казавшихся какими-то беззащитными лопаток на худенькой девичьей спине с выступающими позвонками. Так — здравствуйте, до свидания, доброе утро, добрый вечер, встретилисъ-разошлись. Он может в любой момент закончить работу и уехать, а она останется здесь, и война впереди еще долгая-долгая…

А может, прав профессор Игорь Иванович, знаток древних китайских теорем и любитель разглядывать загадки всемогущего времени? Война войной, а жизнь жизнью, и надо, чтобы и в жуткое лихолетье были и любовь у человека, и дети, и чтобы кто-то ждал по вечерам, зажигал на кухне лампу и ставил чайник на плиту, чутко прислушиваясь к раздающимся за дверями квартиры шагам?