Карательный отряд - Александр Тамоников

– Действительно, осматривая кишлак, я почти не видел мужчин. На улице в основном дети, во дворах за дувалами у тандыров женщины, кое-где под тенью чинар старики. Где же мужчины? На пастбищах? Где эти пастбища?

Закир ответил:

– Часть мужчин на пастбищах, которые находятся севернее кишлака, за рекой, от которой и отходит оросительная система Малитабада, но большая часть в Умаре. Торгует на тамошнем рынке.

– Чем же они торгуют?

– О, Иванов! Ты так и не понял афганцев. Они найдут, чем торговать. В основном занимаются спекуляцией. Купил в Джебаде, продал в Умаре или наоборот. Кстати, малитабадский насвай ценится. Крепкий «нас» получается.

Капитан поморщился:

– Не пойму, как можно держать под языком эту дрянь. В ней же и ослиное дерьмо, и известь! Ну известь, хрен с ней, но дерьмо? Под язык?

– Кто тебе сказал, что в насе дерьмо?

– Твои же земляки рассказывали!

– Ну, у них на родине, может, дерьмо и добавляют в «носовой», здесь же, насколько знаю, нет! А вот траву хмельную закладывают. И растет эта трава вдоль реки! Но ладно, что мы ерунду какую-то обсуждаем?

– Это не ерунда! – заявил Иванов. – К акции следует готовиться серьезно, просчитывая все варианты возможного развития событий. Сейчас это сделать можно, как войдем в кишлак, что-либо менять будет поздно!

Закир, прищурившись, посмотрел на предателя:

– Что-то раньше я от тебя подобных речей не слышал. До этого ты действовал бесстрашно. Что произошло сейчас?

– С каждым днем приближается момент, когда мой контракт с Фархади закончится. Я все чаще думаю об этом дне. И не хочу загнуться тогда, когда свобода так близка. Согласись, обидно будет отпахать на Фархади весь срок, а под конец получить пулю в лоб или сердце вместо обеспеченной жизни за бугром.

– Понятно! А ты уже выбрал страну, куда поедешь по окончании контракта?

– Да!

Закир поинтересовался:

– Если не секрет, какую?

– Да какой секрет? Махну в Канаду. Там и Штаты близко, там и демократия. В Канаде много русских. Среди них можно и невесту молоденькую зацепить. Хотя, нет! На хрена мне бедная эмигрантка? Подыщу какую-нибудь вдовушку-миллионершу.

Закир усмехнулся:

– Дело хорошее! Но я бы на твоем месте остался в Пакистане! Примешь ислам, имя сменишь, дом большой в Чеваре построишь, жен заведешь, наложниц. А захочешь, Хикмат тебе всегда работу высокооплачиваемую предоставит. Начальником лагеря назначит. Будешь хозяином! В Пакистане тебя и КГБ не достанет. И деньги будут. На войне хорошие деньги делаются. То, что ты получаешь сейчас, крохи по сравнению с тем, что имеет Фархади. Встань на один уровень с Азизом, тогда очень богатым человеком станешь. А войны на Востоке быстро не заканчиваются. Уйдут русские, тут же объявятся американцы. Сейчас они с нами, потом будут против нас. Тебе работы хватит на всю жизнь.

Иванов отрицательно покачал головой:

– Нет уж, спасибо! Восток для меня чужой. И на хрена мне жены, наложницы, когда я спокойно смогу снимать блондинок в благополучной Канаде?

– Ну, смотри, дело твое! До Канады еще дожить надо. Сейчас главное – акция в Малитабаде. А потом, возможно, и в Гамдеше!

Капитан встряхнулся:

– Кстати, насчет Гамдеша. С чего Фархади решил и по нему нанести удар?

– Слышал я, там родственника его, Байрама, отчаянного воина, советские спецназовцы подловили, да и убили. Подловили не случайно. Байрам любил женщин и, где только мог, брал самую красивую и молодую. Брал несмотря ни на что. Ни на традиции, ни на сопротивление родственников. Была у него женщина в Гамдеше. Вот родители этой суки, видимо, и сдали Байрама русским. Подробности я не знаю, но что-то в этом роде. Простить смерть Байрама Фархади не может, хотя особых родственных чувств к тому не питал. А посему и решил наказать весь кишлак за смерть Байрама!

– Понятно! Что же он, Фархади, сам не вышел на Гамдеш? Вершить кровную месть?

Закир усмехнулся:

– А зачем, если у него есть ты со своими «Призраками»?

– Да, чужими руками жар загребать оно, конечно, ловчее!

– Не забывай, капитан, тебе за это деньги платят!

– Да мне что? Малитабад так Малитабад, Гамдеш так Гамдеш! Без разницы, где валить чабанов с их семьями. Но ладно я и мои солдаты. Мы, можно сказать, наемники. Убиваем иноверцев. Но ты? Фархади? Вы же соотечественников обрекаете на смерть. Разве ислам этому учит вас, истинных мусульман?

Закир ответил:

– Своей смертью эти несчастные и заблудившиеся овцы, поддавшиеся на пропаганду официального Кабула, наносят ущерб неверным. В этом их миссия. Цель оправдывает средства.

– Где-то я уже это слышал.

– Конечно, слышал, – кивнул Закир. – Но не пора ли нам закончить разговор? Время 15.27. Люди уже, наверное, вышли на рубежи штурма.

– Если вышли, то доложили бы. Но пока ни единого доклада не было. Однако ты прав, занимаем свою позицию.

Иванов повернулся к головному БТРу, на броне которого восседал бывший рядовой Георгий Летунин:

– Летун! В БТР! Заводи агрегат! И жди команды. Смотри, чтобы твоя шайтан-арба случайно не заглохла на подходе к кишлаку. Если заглохнет, я лично прострелю твою башку.

Летунин занял место механика-водителя БТР-60 ПБ, завел оба двигателя. Они работали без перебоев. Вот только вторая передача включалась с трудом.

Все равно, хоть и медленно, но он выйдет к кишлаку. А дальше пойдет кровавая забава. Во время шабаша можно будет пару домов да десяток трупов обшмонать. С баб украшения, если будут, снять, с мужиков часы импортные. Кое-что и в сундуках найдется. Короче, заняться будет чем!

От предвкушения скорой бойни предатель потер руки. Быстрее бы Иванов отдавал команду давить этих вонючек!

Капитан же с Закиром заняли прежние позиции. И тут же по связи пошли доклады.

Сначала от прапорщика, затем от старшины-десантника Хлыстова. Последним доложил о выходе на рубеж штурма командир подгруппы, блокирующей кишлак с севера.

Иванов посмотрел на часы: 15.37. Опоздание в две минуты. Ерунда. Все одно штурм назначен на 16.00. Время подготовиться к броску, выбрав конкретные цели, у оборотней из спецкоманды «Призраки» есть! Иванов вновь внимательно, на этот раз через полевой бинокль осмотрел кишлак – селение, обреченное полевым командиром Фархади на истребление. Мужчин по-прежнему почти не видно, зато женщин и детей много.

Капитан поинтересовался у проводника:

– Когда могут появиться мужчины?

– Ближе к семи часам, – ответил Закир. – Мы успеем сделать дело!