Путь ярости - Александр Тамоников

– Лучше бы озвучили сроки начала их отступления, – проворчал Никита.

– Смешно, – оценил Копылов. – Нас опять в ООН обижают – называют террористической организацией. Слушай, я начинаю гордиться нашими республиками – террористическая организация численностью почти 6 миллионов человек!

Турченко насторожился – напротив калитки остановился небольшой грузовик. Послышался голос – женщина благодарила водителя. Тот бросил что-то односложное, снова взревел мотор. Звякнула щеколда на калитке.

– Ладно, Леха, извини, идти надо, – заспешил Никита. – Удачного выздоровления, все такое.

– Минуточку, – насторожился Копылов. – У тебя странный голос. И вокруг тебя – птички поют, обстановка романтичная… Я правильно все понял?

Капитан не ответил, разъединился. Поднялся с колоды, как настоящий джентльмен. К дому подходила Наташа – уставшая, с темными кругами под глазами. Он навел о ней, к своему стыду, справки. Обычная женщина. Окончила Донецкий национальный университет по специальности «Сбалансированное природопользование», вышла замуж, родила, развелась. Отец Танюши был перекатиполе, исчез через год после женитьбы. Работа по специальности не заладилась, депрессия, потом война. Дом в Свите остался после смерти тетушки, Анна Васильевна уговорила дочь переехать, пережить в деревне трудное время… Она несла на руках спящую девочку. Ребенок посапывал, что-то бормотал во сне. Она с изумлением уставилась на мужчину с обнаженным торсом, невесть как оказавшегося в ее дворе, перевела глаза на бывший падающий сортир, на дровяник, на вскопанные грядки. Когда она уходила несколько часов назад (нужно было отвезти Танюшу в Проклов на плановый прием к стоматологу), здесь не было никакого мужчины. Он подошел поближе, улыбнулся одной из самых располагающих своих улыбок. Женщина тоже улыбнулась, лучики солнца заискрились в красивых глазах.

– Не узнали меня без формы? – смущенно спросил Турченко.

– Не узнала, – согласилась женщина. – Но потом узнала. Мы в город ездили. Танюша намаялась в очередях, уснула. Хорошо, что дядя Саша назад подбросил…

– Бывает. – Никита понизил голос, хотя девочка и не думала просыпаться. – Знал бы – сам бы вас отвез. Вы тоже устали. Давайте девочку, я подержу.

Она колебалась, прижала к себе ребенка. Снова посмотрела по сторонам.

– А вы время зря не теряли.

– Мне было скучно. Началось с того, что мне захотелось вдохнуть в ваши помидоры вторую жизнь…

– Бесполезно. – Она прыснула. – Все помидоры еще в начале лета побило градом.

– Разве здесь были обстрелы? О господи, Наташа, простите военного человека, я перегрелся на солнце. – У него действительно от близости этой женщины закружилась голова и мысли стали принимать бессвязный характер.

– А скажите. – Она разглядывала его с улыбкой. – Вот это всё, – обвела она взглядом двор, – а также то, что вы без разрешения тут находитесь…

– О, ни в коем случае. – Никита решительно помотал головой. – Это совсем не то же самое, что попросить цыганку посмотреть за вещами. Наташа, я хороший человек. – Он окончательно смутился. – А вы мне просто очень понравились…

– И ничего личного, – засмеялась девушка.

– Послушайте, дайте мне наконец ребенка, – зашептал он, протягивая руки. – Что вы в него так вцепились, не украду. Донесу до кровати, не уроню. Пойдемте в дом. Знаете, я вообще-то на минутку заехал – передать привет Анне Васильевне, все такое. Если сильно вас смущаю, напоите чаем или водой… и поеду своей дорогой. Ну, или как хотите…

Она безропотно отдала ему девочку. Наташа без отрыва смотрела мужчине в глаза. Она умела отличать хороших людей от остальных, и этот парень, на которого она обратила внимание еще при первой встрече… А он осторожно, словно мину, готовую взорваться, заносил в дом спящую девочку. Как-то странно в жизни сложилось, мины носить приходилось, а вот спящих девочек, мамы которых сильно его волновали, – ни разу. Ничего, он научится, жизнь еще длинная!