Мобильный свидетель - Михаил Нестеров

По оценке самой Эшли, она неплохо водила машину. И если учесть, что она прошла курс защитного вождения и усвоила приемы слежки за другим автомобилем, то ее оценка была явно занижена. Она проверилась испытанным не раз маршрутом — пропетляв на максимально возможной скорости в хитросплетениях переулков и улочек в районе Преображенское и убедившись, что «хвоста» за ней нет, поехала по рабочему адресу Аллы Корбут: Слободской переулок, район Лефортово. Она вознамерилась ждать ее до последнего, запасшись едой и питьем. Любимая еда Эшли — это сытная еда быстрого приготовления. Она не делала из еды культа, равно как не обращала внимания на всевозможные предупреждения о вреде фастфуда. В этот раз она остановила свой выбор на кесадилье с острым соусом, курицей и ветчиной. От завернутой в лаваш начинки у Эшли слюнки потекли, и она ознаменовала слежку за Корбут, откусив от этого бургера. Слегка полноватая, она соглашалась: хорошего мало не бывает.

Она прождала Корбут до шести часов вечера, проглотив около трех тысяч калорий — она съела две кесадильи, запив их парочкой банок колы. Первым ее желанием было — подъехать к голосующей прямо у порога офиса Алле. И она не устояла перед искушением. Подъехав к офису, она опустила стекло со стороны пассажира. Алла наклонилась к дверце и назвала адрес:

— Липовая Аллея, 14, по Носовихинскому шоссе.

Их взгляды пересеклись. Эшли сняла Аллу на длинной выдержке, как говорят фотографы. Пары мгновений ей хватило, чтобы отметить глубину ее темно-серых выразительных глаз, очертание ее чувственных полноватых губ. Ее взгляд успел скользнуть в вырез блузки. И американка цокнула языком — и оценивая увиденное, и сожалея о том, что не сможет подвезти эту привлекательную, соблазнительную женщину.

Алла неожиданно придвинулась к окну и коснулась пальцем своей губы:

— У вас кетчуп остался.

Эшли смахнула остатки пищи рукой и поблагодарила Корбут «русским мерси».

Конечно, идеальный вариант — подвести Корбут до места… где, скорее всего, и скрывается Котик. Но она боялась выдать себя. Находящаяся буквально на измене Алла, услышав акцент, долго ломать голову над личностью «бомбилки» не станет. И она же не обратила внимания на номер машины с литерой «Т», «прикрепленный» к обслуживающему персоналу посольства. В большинстве случаев клиенты, цель которых побыстрее добраться до места, на номера не смотрят. Вот как Корбут, машинально отметившая марку машины.

Эшли хорошо изучила Москву, но все же не могла на равных состязаться с таксистами. Пока Алла не поймала такси или частника, американке представился случай отыграть гандикап.

Носовихинское шоссе. Между четвертым и пятым километром МКАД — сложная дорожная развязка, успевай смотреть на указатели. На Липовой Аллее домов — раз, два и обчелся, сверилась она по карте, стоя в пробке. И, судя по всему, есть где спрятать от посторонних глаз машину. Прошло полтора часа, прежде чем Серебряный пруд остался справа, справа же съезд на Озерную. А вот и Липовая Аллея, которая после короткого дождя парила, как будто ее ошпарили кипятком.

Эшли проехала в конец улицы, граничащей с лесным массивом. Отыскав место для парковки, она откинула спинку сиденья, расстегнула ремень и продела в него кобуру с пистолетом. Приведя одежду в порядок, она вышла из машины и пешком вернулась к дому номер 14. Одернув топорщившийся жакет, она нажала на кнопку звонка и постучала в ворота — проверяя, нет ли во дворе собаки. В тишине прошло полминуты. Она выждала еще столько же, думая на «отвлеченную» тему вождения автомобиля. Она доехала быстро. Удачно, на ее взгляд, объехав затор — свернув с шоссе Энтузиастов на Плеханова, с него Зеленым и Свободным проспектами — на Кетчерскую, переходящую в Носовихинское шоссе. По внутренним ощущениям — пятнадцать-двадцать минут форы у нее осталось. Пусть и пополневшая, но физически подготовленная, бывшая морпех приготовилась в два приема преодолеть плевую для нее преграду, задержаться на гребне и осмотреться. Однако дверь открылась под легким напором ветра.

Эшли не боялась встретиться лицом к лицу с Котиком — для этого она здесь. Она работала без поддержки, но он этого не знает. Впрочем, его в этом убеждать не надо. Но дело в другом… Ей необходимо было увидеть его.

Смит подошла к двери — с подковой и колокольчиком в верхней ее части — и тихонько потянула за ручку. Эта дверь тоже приоткрылась, издав жалобный звук. Эшли откинула жакет и отточенным движением выхватила пистолет. Держа его стволом вверх, она ногой распахнула дверь шире и ушла с линии огня. Потянула носом воздух. Порой по запаху можно определить обстановку в доме и настроение его обитателей. Аромат с кухни скажет об одном, сигаретный дым о другом…

На звонок и стук в дверь никто не ответил. Тишина при открытой двери — что может быть хуже?

Эшли оглянулась. С этого места ей была видна часть бассейна, навес и столик с парой парусиновых кресел под ним; по другую сторону — гравийная дорожка, протянувшаяся до самого гаража; сам гараж с этой площадки перед входной дверью остался вне поля зрения.

Эшли заострила внимание на бассейне. Ей он показался озером с холодной осенней водой. На поверхности кружились, подгоняемые зябким ветром, пожелтевшие кленовые листья. Легкая рябь мешала в деталях рассмотреть дно бассейна, усыпанного утонувшими листьями. И еще что-то…

Американка бросила взгляд на гравийную дорогу. На ней не было видно следов машины, только бесформенные отпечатки ног. Следов к бассейну она визуально определить тоже не могла: подступы к нему были отделаны тротуарной плиткой и низким бордюром. Все эти образы, отпечатавшиеся в сознании Эшли и усиленные волнением, дали ей подсказку: если здесь и есть кто-то живой — он в самом доме.

Эшли вошла внутрь, бегло огляделась в прихожей. Справа — вешалка и полка для обуви. Слева — тумбочка и торшер, настенное зеркало. Она закрыла входную дверь и прислонила к ней торшер, поставив его под острым углом. Достаточно было чуть-чуть приоткрыть дверь, чтобы эта металлическая стойка на массивной ножке упала и, наделав шума, предупредила Эшли.

Прикрыв немного свои тылы, она продолжила осмотр дома, применив правило прохождения лабиринта — правило правой руки. Прихожая вливалась в небольшой холл. Справа — совмещенные столовая и кухня, обставленные в английском духе: во всю стену полки и красующиеся на них тарелки с позолоченными ободками, как будто это кухарка выставила свои сияющие медали на всеобщее обозрение. Эшли на ходу тронула рукой чайник на плите — холодный. В раковине грязная тарелка с засохшим кетчупом. «Как у меня на губе», — вспомнила американка. Значит, ел и пил тут один человек, и времени прошло достаточно. Все так же придерживаясь правой стороны и чутко вслушиваясь, Эшли открыла дверь в гостевую комнату. Она определила ее назначение по «расширенным» функциям. Эта просторная комната походила на гостиничный номер люкс — с диваном, креслами и журнальным столиком, со спальной кроватью и шкафом, рабочим столом и телевизором. Она глянула в окно. На ее взгляд, гравийная дорожка, несущая функции пограничной полосы, осталась в прежнем виде. Эшли бросила взгляд на тумбочку. Пыль с нее не стирали два или три дня, а вот какой-то предмет прямоугольной формы с тумбочки убрали совсем недавно. Можно сказать — только что: на прямоугольнике ни пылинки. Впрочем, пыль тут не падает сверху, как снег. Вполне возможно, какую-то вещицу забрали сегодня утром.