Хроника одного побега - Сергей Зверев

— Ваши люди все в сборе? — добродушно поинтересовался полевой командир у руководителя миссии. — Вы никого не забыли в поселке? Не потеряли по дороге?

— Все участники миссии здесь, — уверенно ответил Джон Томпсон.

— Лишних мы случайно не прихватили? — мило улыбнулся собственной шутке Файез.

Джон бросил короткий взгляд на Данилу с Камиллой, встретился с ними глазами, не зная, что сказать — как будет лучше. Ключников прошептал, чтобы хирург мог понять по движению губ.

— Мы волонтеры. Мы с вами.

— Никого из посторонних среди нас нет, только медики и волонтеры-санитары.

— Отлично, — почему-то очень обрадовался этому обстоятельству полевой командир, после чего предложил: — Можете рассаживаться. Хотите — на земле, хотите — выносите стулья. Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя стесненно.

Камилла повернулась к Ключникову.

— Вынеси раскладные стулья, — попросила она. — Я чувствую себя увереннее, когда сижу.

Данила исполнил просьбу женщины. Люди стали рассаживаться.

— Вы собираетесь создать на базе нашей миссии госпиталь для повстанцев? — спросил Томпсон у Файеза.

— Ваша идея хорошая и благородная, — полевой командир почесал небритую щеку. — Повстанцы тоже люди. Ранения случаются часто. Но я не могу позволить себе за счет моего отряда лечить людей из других отрядов. — Сказав это, Файез отошел в сторону, повернулся лицом к пленным и заложил руки за спину. Томпсон так и остался стоять. Перешептывания быстро смолкли.

— Леди и джентльмены, — очень корректно начал свое выступление полевой командир, обратившись к захваченным им медикам. — Прежде всего хочу извиниться за то, что мне пришлось силой доставить вас в это место, — он сделал паузу, словно всерьез ждал, что сейчас его извинения примут с благодарностью. — Я не сторонник насилия, но иногда вынужден к нему прибегнуть…

Камилла склонилась к уху Данилы и шепнула:

— Шут гороховый.

— Тут все полевые командиры немного сумасшедшие, — ответил Ключников. — Слова правильные, но дела мне пока не нравятся.

Файез после паузы продолжил, теперь он уже не только говорил, но и жестикулировал, по-восточному энергично.

— Буду предельно откровенен с вами, мне скрывать нечего. Нарушить законы войны и захватить врачебную миссию меня заставила нелегкая сегодняшняя жизнь. В этом виноват кровавый режим Асада и его пособник Россия…

Камилла снова не удержалась и тихо произнесла:

— Конечно, это нас русский спецназ захватил и солдаты правительственных войск.

Полевой командир поспешил объяснить витиеватый ход своих мыслей:

— …по данным разведки, с которыми благородно делятся с нами западные друзья, Россия поставила режиму Асада новые вооружения. Партия беспилотников уже доставлена в порт. Теперь правительственные войска могут практически беспрепятственно вести воздушную разведку и днем и ночью, выявлять повстанческие базы. Ваша миссия нужна мне как живой щит — оборона от авиа- и ракетных ударов. В Дамаске не посмеют нанести удар по моей базе, зная, что там находится международная врачебная миссия. Вы останетесь здесь, у этих стен. Разобьете лагерь, будете продолжать свое благородное дело, лечить людей, локализовывать эпидемии.

— Тут рядом нет поселка, — вставил Томпсон. — Кого лечить?

— Люди сами потянутся сюда, станут привозить больных, — ответил Файез. — Вы свободные люди и будете заниматься своими профессиональными обязанностями. Это не плен. Единственное ограничение, которое я на вас налагаю, находиться здесь, у стен дувала. Ваши трейлеры с красными крестами и полумесяцем отлично видны с воздуха.

— Когда мне вернут мой спутниковый телефон? — нервно спросил Томпсон.

Файез улыбнулся.

— Пусть ваши люди разбивают лагерь, а я хотел бы поговорить с вами наедине, — предложил он.

Медики стали сгонять машины и трейлеры в круг, ставить палатки, а полевой командир в это время прохаживался с руководителем миссии вдоль дувала.

— Телефон вы будете использовать только под моим контролем. Ни один из ваших людей не покинет расположение лагеря, — выставил условия Файез.

— Но я же должен сообщить своему руководству о захвате миссии.

— Зачем? — удивился Файез. — Вы так и не поняли моего плана. Вас никто не захватывал. Вы просто сами решили добровольно изменить место дислокации, вот и все.

— Но перед миссией стоят конкретные цели, у меня есть список населенных пунктов, утвержденный маршрут, — не сдавался Томпсон.

Полевой командир покачал головой:

— Вы умный, образованный человек. Придумайте версию для руководства. Скажем, вспыхнула эпидемия… Хотя нет, лучше всего говорить что-либо близкое к истине. Вы свяжетесь с руководством и сообщите, что недружелюбно настроенное религиозными фанатиками местное население ночью совершило нападение на миссию. После чего вам пришлось сняться с места. Я, как полевой командир, контролирующий эту территорию, предложил вам помощь, взял под свою защиту. Разрешил дислоцироваться прямо на моей базе. И ни слова о захвате.

— Но правда рано или поздно выплывет наружу, — напомнил Джон и запустил пальцы в свою рыжую шевелюру.

— Во-первых, победителей не судят, — ухмыльнулся Файез. — Во-вторых, я не вечен. На войне люди гибнут пачками. В-третьих, в моих планах, это уже совсем по секрету… Но нет, не будем об этом.

— Я планировал с ближайшим транспортом, который доставит нам гуманитарную помощь, отправить из Сирии двух волонтеров. Мужа и жену, — вспомнил Томпсон о российских журналистах. — Я им уже обещал.

— Исключено, — тут же сказал Файез. — Лишь только они окажутся за пределами моего лагеря, то станут слишком болтливыми. Я не могу рисковать своей репутацией. А приемку груза гуманитарной помощи проведут мои люди. Ее распределение я тоже беру под свой контроль.

— Мужчине требуется срочная операция, иначе он погибнет. Счет идет на недели.

— Извините, но я ничем не могу помочь. Правила одни для всех. Вы же хирург. Сделайте операцию на месте.

— Это полевые условия, — напомнил Джон.

— Да, это война, — согласился Файез. — А она бессмысленна и беспощадна. Любой из ваших людей, попытавшийся совершить побег, будет жестоко наказан.

Томпсон обернулся. Журналистка и Данила издалека с надеждой смотрели на него, понимая, о чем и о ком идет разговор. Джон тяжело вздохнул, ему предстояло разочаровать русских. И самым неприятным моментом было то, что он был бессилен предложить что-то взамен.

* * *

Хусейн Диб торопил своего заместителя Сармини, чтобы тот побыстрее объехал полевых командиров, проявивших на сходке солидарность, вызвавшись помочь ему деньгами. Торговля заложниками в Абу-эд-Духуре шла вяло. Сармини постоянно находился в отъезде, а Диб не умел вести финансовые дела.