Жестокое перемирие - Александр Тамоников

Андрей оторопел, жар ударил в голову. Снова проморгали! В люке подбитого БТР возникла чумазая рожа, искаженная от ненависти, выпавший автомат загрохотал по броне. Выжил, гад! Как же так?!

Окуленко вскинул автомат, стегнул короткой очередью. Но рожа уже провалилась в нутро транспортера.

Взбешенный капитан помчался прыжками, мощно оттолкнулся от земли, запрыгнул на броню, выхватил противопехотную «РГД». Он вырвал чеку, швырнул гранату в люк, тут же спрыгнул обратно и отбежал на несколько метров. Поврежденная машина подпрыгнула. Прогремел взрыв, похожий на отдаленный раскат грома. Теперь уж наверняка.

Он бросился к распростертым телам, рухнул на колени, умолял Господа сохранить товарищам жизнь. Но Всевышний решил, что хватит с них. Савельев был мертв, на лице застыло выражение крайнего изумления – мол, что это со мной? Ковальчук еще дрожал, блуждали мутнеющие глаза, но захлебнулся кровью, затих. Пульс не прощупывался ни у кого из них.

Подошел бронеавтомобиль, ополченцы спрыгнули, подбежали и застыли в потрясении, не зная, что делать. Рушило в ярости колотил кулаком по капоту. Голуб побледнел, как-то неуверенно положил ладонь на сердце.

Андрей пришел в себя, начал кричать, сквернословить:

– Здесь вам не панихида, вашу дивизию! Противник на хвосте, живо вспомнили, кто вы такие!

Бойцы снова грузили мертвецов в салон, где уже было тесно от них. Им пришлось заваливать трупами пленников, полумертвых от ужаса, задыхающихся.

– Давайте их расстреляем! – сорвался в истерику Дорофеев. – На хрена они нам нужны?!

Спешка была вполне уместна. На севере гудели моторы, вражеская бронетехника висела на хвосте. Судя по звукам, это был не один бронетранспортер, подходила целая колонна.

– Я задержу их! – крикнул Дорофеев. – Дайте мне гранаты и сваливайте!

Андрей втолкнул его в салон и начал утрамбовывать чуть не ногами. Ох уж эти пионеры юные, головы чугунные!

Густо стреляла выхлопная труба, машина шла рывками, с трудом протискивалась между деревьями и подбитым бронетранспортером. Зимин кричал, что этой каракатице в обед сто лет, она ни разу не проходила капитальный ремонт, двигатель работает на износе. Эта штука просто не рассчитана на такие перегрузки, и от нее уже начинает что-то отваливаться. Машина действительно еле шла.

«Теряем время! – нервно подумал Андрей. – Нужно покидать машину и шевелить ножками. Скоро Пастушье, от него до Ломова недалеко».

Но Зимину, слава богу, удалось-таки разогнать машину. Деревья бодро побежали мимо окон. Люди озирались. Вражеская техника еще не появилась в зоне видимости, но ее присутствие ощущалось кожей. Обозначился просвет между деревьями – машина выкатилась из леса.

Впереди мерцало Пастушье, убогое село на пару десятков дворов, со всех сторон окруженное лесом. По имеющейся информации, в нем жили люди. Единственная дорога прорезала его в южном направлении.

– Зимин, гони прямо! Пройдем через село.

– Эх, капитан, мне бы твой неисправимый оптимизм, – огрызнулся водитель. – «Гони», «пройдем»!.. Боюсь я за эту колымагу.

– Не каркай! – выкрикнули одновременно Костюк и Горденко.

Машина катилась к населенному пункту, постреливая выхлопом, словно «Антилопа Гну».

«А ведь где-то на этом месте попали в переплет Васько и Ряшин, – подумал Андрей. – Те самые парни, которых отправляли для корректировки огня».

Он обернулся. Опушка была чиста, в чем имелся безусловный плюс. На голом пространстве они стали бы идеальными мишенями.

Село простиралось с юга на север от силы на двести метров. Отнюдь не пункт стратегического значения: обветшалые дома с подгнившими крышами, падающие заборы.

По непересыхающей грязи навстречу автомобилю брела пожилая женщина с палочкой. Она ни на что не обращала внимания, просто шла своей дорогой, держа за ручки старомодную хозяйственную сумку. Хорошо хоть, что под колеса не бросилась.

На завалинке сидел морщинистый дед в пиджаке и кирзовых сапогах. Он курил самокрутку и равнодушно смотрел на бронированную машину, прыгающую по дороге.

Ополченцы проехали от силы полсела, когда под капотом что-то пронзительно затрещало. Из двигателя повалили клубы дыма, и машина стала останавливаться. Пассажиры протестующе закричали. Зимин остервенело давил на педаль акселератора, но она проваливалась в пол. Двигатель чихнул пару раз и заглох.

– Аллес капут, товарищи террористы! – в сердцах воскликнул Зимин. – Эта тачка дальше не поедет!

– Зимин, ты охренел! – взвился Голуб. – Валим отсюда!

– Я дурею с вас! – Дорофеев побледнел и схватился за голову. – Вот так новости из шестой палаты!

Люди, дружно ругаясь, покинули автомобиль. Что делать? Занимать оборону в селе? Нет, нельзя. Здесь живут ни в чем не повинные люди, да и западня очевидная. Укропы окружат этот крохотный населенный пункт и будут утюжить минами до полного устранения с лица земли.

– Всем на дорогу, вытащить пленников, уходить пешком на юг! – приказал капитан. – До околицы всего лишь двести метров!

– Андрей, а что с погибшими делать? – расстроенно воскликнул Костюк.

– Оставляем… – Он сглотнул, такое решение далось ему с трудом. – Мужики, поймите правильно. Конечно, западло оставлять своих погибших. Но иначе и сами тут поляжем. Мы еще вернемся, похороним ребят.

Голуб и Горденко пинками выгнали пленных на улицу. Бледный натовский инструктор свалился на колени, получил затрещину, поднялся и побежал, куда было сказано, втягивая голову в плечи.

– You fools! – отрывисто вякал он. – You are the real fools! You lost! You need to surrender, and your rights of prisoners of war will be met![3]

– Ты чего там бурчишь, козел заморский? А ну, двигай костылями! – Зимин отвесил инструктору щедрого пинка для ускорения.

А вот с капитаном украинской армии происходило что-то не то. Похоже, он окончательно рассорился с головой.

– Суки позорные! – прохрипел он. – Ватники драные, ненавижу! – Офицер оттолкнул Окуленко и яростно задергал плечами.

Руки, связанные за спиной, не давали ему разгуляться, но он старался. Капитан развернулся и кинулся прочь так шустро, что никто и опомниться не успел. Он стремительно удалялся, ловко перескакивая через рытвины.

Зимин ахнул, собрался кинуться за ним, но Дорофеев злобно оскалился и вскинул «РПК». Очередь была короткая как замыкание. Капитан повалился, даже не охнув. С двумя пулями в затылке люди обычно не расположены к этому.

– You murderers! You kill innocent Ukrainian officers![4]– запричитал советник Брюс Фишер.