Крайняя необходимость - Фридрих Незнанский

Великанов снял трубку.

— Ну сколько тебя можно ждать? — возмутился Ковалев. — Ноги в руки — и через шесть секунд у меня!

Шесть секунд — это, конечно, была фигура речи, эти пресловутые любимые людьми в погонах «шесть секунд» Великанов слышал еще в армии десять лет назад.

Он с сожалением посмотрел на свой чай, подумал, накрыл стакан блюдцем и убрал его в шкаф с медицинскими препаратами. Хорошо бы для таких случаев обзавестись термосом.

Через пять минут он был у Ковалева: чтобы добраться от санчасти до кабинета майора, нужно пройти едва ли не всю территорию зоны.

— Ну, — сказал Ковалев, — и что сей сон значит?

— Вы о чем? — осведомился Великанов. — Я не психиатр и сны не трактую.

— Я о том, кто к тебе приехал и кто тебя сейчас там, — Ковалев абстрактно кивнул в сторону двери, — дожидается.

Ковалеву было хорошо за сорок. Тучный, весь надутый, как мячик, веселые глаза-щелочки — словом, добряк-добряком, но каких неприятностей от этого добряка можно было ждать — вся зона хорошо знала.

— А кто?

— А ты, значит, ничего не знаешь? — вкрадчиво сказал Ковалев.

Великанов с тоской посмотрел в потолок. Еще больше девяти лет будет продолжаться этот бред.

— Слушайте, гражданин майор, давайте на «вы», я же просил вас уже об этом неоднократно. А вы словно бы забываете — то выкаете, то тыкаете. Определились бы, а?

Ковалев знал, что Великанов не зарывается — просто такой человек, так воспитан, так живет. Зона его не сломала и не прогнула, более того, он оказался тут исключительно кстати, потому что до приезда Великанова мало-мальски нормальные доктора из вольнонаемных работников не задерживались, а среди зэков приличных медиков, как на грех, не попадалось — все какие-то коновалы, уж сколько начальник колонии ни просил об этом вышестоящее начальство.

Ковалев вздохнул и показал Великанову на стул. Доктор сел. Ковалев испытующе посмотрел ему в глаза, но толку от этого было чуть — телепатическими способностями заместитель начальника зоны по оперативной работе не обладал.

За спиной Великанова висел плакат: девушка в красной косынке прикладывала палец к губам, ниже была надпись: «Болтун — находка!» Вообще-то, насколько помнил Великанов, в оригинальном варианте было «Болтун — находка для шпиона», но местный опер переделал классику на свой лад. Что ж, ему видней, конечно.

— Хотите чаю? — радушно предложил Ковалев.

Великанов отрицательно покачал головой, хотя предложение было в самый раз, учитывая, что именно от чаепития его и оторвали.

— Тогда, может быть, кофе? С круассаном, а, Сергей Сергеевич? Когда вы последний раз видели круассан?

Великанов едва не зажмурился — так натурально нарисовались перед ним горячий рожок, начиненный шоколадом, и чашка ароматно дымящегося кофе.

— Может, лучше скажете, что случилось? — сказал он с усилием. — К чему это все?

— Как хотите. К вам приехал адвокат, — сказал Ковалев, зевнул и инстинктивно прикрыл рот рукой.

— Зачем? — удивился Великанов. — Какой адвокат? Почему?

— Вот и я хотел узнать, — вкрадчиво заметил Ковалев. Он сейчас походил на кота, сомневающегося в том, что ему дадут отведать сметаны. — Дело ваше вроде давно закрыто, все ходатайства о пересмотре отклонены. Или я чего-то о вас не знаю, Сергей Сергеевич Великанов, доктор вы наш драгоценный, а? Если так, то это нехорошо, очень нехорошо, крайне нехорошо!

— Не мне судить, что вы обо мне знаете, а что нет. Да и вообще, мне это, честно говоря, до одного места.

— Та-аак, — протянул Ковалев и поднялся. — И Юрий Петрович Гордеев вам до одного места? Позвольте не поверить. — Он снова зевнул, на этот раз даже не успев прикрыть рот, а может, даже и не собираясь. И хохотнул: — Честно говоря, засиделся с приятелями до утра, в преферанс играли. Вам такое не знакомо, доктор? Я, конечно, понимаю, что на зоне играют в карты, иначе что за зона, верно? — Он подмигнул. — Но я бы мог предложить вам более человеческое существование, забрал бы вас как-нибудь с собой на ночь, посидели бы в приличной компании за пулькой…

Великанов отрицательно покачал головой.

— Нет?

— Нет.

— Почему?

— Новые исследования неоспоримо показывают, — невозмутимо заметил Великанов, — что медицинские последствия хронического недосыпания могут быть намного серьезнее, чем небольшая рассеянность, некоторое ослабление сообразительности, раздражительность или сонливость. Постоянное недосыпание может приводить к ожирению, способствовать развитию диабета или гипертонии. Вы как вообще, хорошо себя чувствуете, гражданин майор?

— Вот черт, — помрачнел Ковалев. — Только не нужно мне портить настроение! Я и так вчера проиграл…

— Кто это — Гордеев? — напомнил Великанов. — Юрий Петрович, вы сказали?

— Тот самый адвокат, — объяснил Ковалев. — Знаменитый, между прочим, юрист. Узкий специалист по уголовным делам. С опытом работы в генеральной прокуратуре. Сейчас работает в Химках. В вашем родном городе. Неужто не знаете?

Великанов подумал и сказал:

— Я с ним не знаком. Меня защищал другой человек.

— Да знаю я про это, — с досадой махнул Ковалев. — Дело твое, тьфу, ваше дело, ваше, Сергей Сергеевич, — если хотите знать, мне даже доставляет удовольствие с вами цивилизованно общаться, — так вот, дело ваше я от корки до корки… а тут этот столичный жук на нашу задницу! Того и жди неприятностей! А?

— Почему?

— Как — почему? Как — почему?! Такой тип, как Гордеев, за здорово живешь в нашу тмутаракань… У него должен быть в этом ого-го какой интерес! Ну что вы молчите, Великанов? Вам действительно нечего мне сказать по этому поводу? Ладно, если вы тут ни при чем, давайте так договоримся. Вам же у нас неплохо живется, Сергей Сергеевич?

— Более-менее, — сдержанно сказал Великанов.

— Да еще учитывая ваш приговор и ваше преступление, а? — продолжал Ковалев. — У вас могли быть серьезные проблемы. Но их, к счастью, нет, верно? Надо отдать вам должное, вы сумели себя поставить так, как это мало кому удается, но… Согласитесь, без четкой работы лагерной администрации и…

— Можно короче? — попросил Великанов. — Я понял вашу мысль. Я многим вам обязан.

— Именно! Именно. Короче, так. — Тон у майора стал гораздо жестче, и иллюзия, что они разговаривают на равных, у Великанова мгновенно улетучилась. — Если поймете, что дело нечисто, что этот столичный хмырь Гордеев приехал копать под наше исправительно-трудовое учреждение — вообще, почувствуете что-то не то… ну, в общем, я должен обо всем знать.

— Гражданин майор, — возразил Великанов, — мне казалось, мы поняли друг друга, и уже давно.

— В смысле?

— Я не стану стучать.