Черный пиар - Фридрих Незнанский

Вопреки всем здравым рассуждениям Гордеева, дверь открыли быстро, и притом не спрашивая, кто это. Высунулась голова с всклокоченными волосами, и человек вежливо спросил:

— Вы ко мне?

— А вы Коваленко Виктор Филиппович? — спросил в свою очередь Гордеев.

— Да, — робко ответил тот.

— Ну, значит, к вам. Меня зовут Гордеев Юрий Петрович. Я — адвокат. И я к вам по делу об убийстве Сони Маковской, — Гордеев протянул ему руку.

Человек вздрогнул, тоже протянул руку.

— Да я, собственно… И ничего не знаю…

— Позволите пройти? Я вам всего несколько вопросов задам.

— Хорошо, проходите.

Гордеев вошел в прихожую, сторож отрешенно закрыл за ним входную дверь. Казалось, он лихорадочно о чем-то размышляет.

— Не снимайте, не снимайте, у меня все равно неубрано, — засуетился он, видя, что Гордеев снимает ботинки. Или, может быть, он надеялся, что этот гость не задержится долго в его квартире.

— А вы всегда так неосторожно дверь открываете? — поинтересовался Юрий.

— В каком смысле «неосторожно»?

— Ну, не смотрите в глазок, не спрашиваете, кто там.

— А кого мне бояться?

— Я подумал, что у вас есть основания бояться, раз вы так неожиданно уволились с работы, уехали сюда…

Тот промолчал.

— Да даже если и бояться некого… Сколько на свете проходимцев.

— Это вы правы, правы…

— Значит, утверждаете, что ничего не знаете об убийстве?

— Не знаю, — он отрицательно покачал головой.

В этот момент раздался звонок в дверь. Сторож подозрительно покосился на Гордеева.

— Вы кого-нибудь ждете? — спросил Юрий.

— Нет…

— Ну тогда все-таки советую вам спросить, кто там.

— Кто там? — наклонившись к двери, спросил сторож.

— Телеграмма, — услышал Гордеев густой грубый голос из-за двери.

— Телеграмма, — повторил Коваленко, обращаясь к Гордееву. — Странно. От кого?

Он открыл дверь. На пороге стояли двое мужчин, оба в темных очках. Увидев за спиной сторожа с интересом разглядывающего их Гордеева, они поспешно спрятали за спину руки, в которых на секунду сверкнуло что-то холодным металлическим блеском.

— Вот так телеграмма, — присвистнул Гордеев.

— Мы, кажется, ошиблись… квартирой, — выдавил один из них.

— Да, наверно, — подтвердил Гордеев, отстраняя сторожа и закрывая перед ними дверь.

— Это по вашу душу две телеграммочки, — заметил он.

— Что значит «по мою душу»? — у Коваленко затряслись коленки.

— Да вы не пугайтесь, но, судя по всему, мне придется вас отсюда препроводить как особо ценного свидетеля в место, более безопасное.

— Так вы думаете?… — Теперь у него тряслась челюсть.

— А что они за спиной прятали, вы разве не приметили?

— Нет… Ох ты господи боже мой!

— Не надо паниковать прежде времени. Давайте вы сначала расскажете мне все, что знаете.

— Хорошо, — смирился сторож.

Он был не молодой и не старый, лет этак сорока пяти, но тут вдруг весь поник, затрясся, как старый дед.

— Пройдем в комнату? — видя состояние Коваленко, Юрий взял командование в свои руки.

— Да, конечно… А может быть?… — он показал глазами на дверь. — А если они вернутся?

— Только пара вопросов, и мы уходим отсюда.

Коваленко опять затряс головой. «Легко сказать — уходим! — подумал Гордеев. — Видимо, их спугнул я, лишний свидетель. А что делают с лишними свидетелями? Как выбираться из этой трущобы? Меня довезли-то сюда со скрипом, деньги непомерные взяли. А уехать-то отсюда… Ни одной тачки нет наверняка!»

— Так вы были свидетелем убийства? — спросил он. — Давайте сразу, коротко и по делу.

Коваленко судорожно кивнул.

— Что это значит? Были?

— Был.

— Кто убийца, видели?

— Видел.

— Кто? — строго спросил Гордеев.

Коваленко испуганно таращил на него глаза.

— Ну кто, кто? — не вытерпел Гордеев.

— Гу-губ-бернатор, — заикаясь, ответил Коваленко.

— Ершов?

— Д-да.

— Вы что, заикаетесь?

— Это я от волнения…

— А! Ну так возьмите же себя в руки. Все отлично. Вот теперь убийца будет сидеть!

Гордеев ликовал. Все его догадки подтвердились. И на данный момент он был уверен, что Ершов действительно будет сидеть. Ведь справедливость должна восторжествовать! И это он, Гордеев, добился справедливости.

— Еще один вопрос, — вспомнил Гордеев. — Это с вами встречался отец девочки, Алексей Маковский?

— Да, со мной.

— Теперь все ясно. Ну что, сматываем удочки?

Коваленко с готовностью встал со своего стула.

На улице не было ни одной машины, как и подозревал Гордеев. А между тем уже начало смеркаться.

— Где тут у вас можно какой-нибудь транспорт найти? — спросил Гордеев, подозрительно оглядывая стоящую вдалеке черную машину.

— По будням ходит автобус. Только до остановки не так уж близко.

— По будням, говорите? А сегодня что?

— Пятница.

— Будний день!

— Нет. Вечер пятницы уже выходным считается, — с расстановкой объяснил Коваленко.

— Маразм! — Юрий всплеснул руками. — Замечательно! По будням ходит автобус! А в выходные что прикажете делать! В выходные что, все по домам должны сидеть?! — Он удрученно посмотрел на Коваленко. — Может, такси вызвать?

— Я не знаю как, — пожал плечами сторож.

— В справочную позвонить.

— Я не знаю как…

— По-моему, вы повторяетесь, — произнес Гордеев.

Его почему-то раздражал вид и поведение главного свидетеля. Тот стоял с опущенными плечами, держа в руках какие-то кульки, не зная, что делать… Совершенно жалкий вид.

— Какого черта вам эти кульки? — не вытерпел Гордеев.

— Как? — поразился Коваленко. — Тут все самое необходимое! Документики, спички, еда, одежда кой-какая… Вдруг уж не придется возвращаться.

— Господи! Такое впечатление, будто я вас на Колыму везу!

— А куда? — резонно поинтересовался Коваленко.

— В Москву.

— Ну все равно… Мало ли что по дороге… И не оставлять же все врагу, — он судорожно хохотнул.