Братство спецназа - Сергей Самаров

– Тут понимаешь какое дело… – Виктор Юрьевич олицетворял саму невинность, но правую руку все-таки расслабил, готовый кистью блокировать любое движение со стороны Сохатого и тут же нанести ответный удар локтем. – Есть у меня кое-какие знакомые ребята. Так вот до них слухи дошли, что я кому-то из конкурентов сильно мешаю. И меня попросту заказали. Не сказать, чтобы я сильно испугался – мы же с тобой испытанная гвардия, – но работать это мешает. По той же причине я и подумал о телохранителе. Чтобы со стороны посматривал. Со стороны, сам понимаешь, это как в шахматах, оно всегда виднее. Но если ты не в форме…

Дым Дымыч промолчал. Пауза в разговоре затянулась.

– Так что?

– Что?

– Не согласишься?

– Соглашусь. Я сейчас как раз без работы сижу. Но надо будет оформить это официально, через нашу контору. Чтобы мне оружие можно было с собой носить.

– Нет проблем. А уж доплачу я тебе из своего кармана, минуя твою фирму. Не обижу.

– Когда приступать?

– Завтра с утра все оформим. И сразу же приступишь.

– А сегодня?

– Сегодня можешь поработать и неофициально. Но ты же, как я понимаю, без оружия?

Сохатый кивнул.

– Тогда сегодня отдыхай. Я уж как-нибудь сам справлюсь. Кстати, а как с нервами?

– Желание подлечиться у меня сохранилось. Если ты не возражаешь…

– Значит, сегодня посидишь на сеансе. Если не сильно поможет, то попозже мы с тобой все повторим посерьезнее. Персонально. Это более действенно.

Они уже подъехали к Дому культуры слепых. Доктор Смерть припарковал свой «Мерседес» рядом с машиной Сохатого.

– Пойдем, – кивнул он.

Дежурный вахтер вежливо вытянулся перед Гагариным, словно дневальный у своей тумбочки в казарме. Дым Дымыч из этого сделал вывод, что старик – отставной военный.

3

Расставшись с Сохатым и Овчинниковым, Оленин закрылся в кабинете на два часа и даже телефонный провод нервно выдернул из розетки, чтобы не доставали с текучкой. Он сам не понимал еще, что тревожит его. Вроде бы только что, в присутствии самого Дым Дымыча, он чуть не в восторг пришел от версии, предложенной бывшим командиром, а сейчас вдруг подступило беспокойство. Непонятное, необъяснимое беспокойство. Но Николай Сергеевич привычно узнал это чувство. Время от времени оно посещало его и раньше. И как с ним бороться, он тоже хорошо знал. Надо только как следует проанализировать то, над чем плотно работаешь, что тебя волнует и мешает спать. И тогда поймешь, в чем твое упущение. Какую-то мимолетную деталь заметишь, которую сразу пропустил мимо уха или мимо глаза, но подсознание за эту деталь ухватилось и заставляет тебя снова и снова повторять все в памяти.

Однако сейчас память подводила. Николай Сергеевич заново раз за разом прогонял перед мысленным взором всю сегодняшнюю встречу, весь разговор слово за словом. И уже казалось, что он вот-вот определит неувязку в ситуации, но в последний момент мысли сбивались, путались, и ничего не получалось. Без толку убив таким образом два часа, старший следователь махнул рукой – надо заниматься другими делами – и пошел в канцелярию. Но по дороге его перехватил заместитель прокурора.

– Ты вчера съездил на происшествие?

– Насчет долларов?

– Да.

– Мы сегодня с Овчинниковым уже следственный эксперимент проводили.

– Ну и?..

– Надо два дела объединять в одно.

– Зайди к Нигматуллину. Я подготовлю постановление. А что за эксперимент?

– В состоянии ли один человек опередить троих вооруженных. Моего бывшего командира привлекали. Спецназовца ГРУ. Он очень наглядно показал, как это делается. Кстати, сюда же плюсуется и двойное убийство в гараже. По версии, плотно вписывается в ситуацию.

– Напиши обоснование. Принимай и это. Остальные документы я сам подготовлю. Один справишься? Может, объединитесь с Нигматуллиным?

– Пока не надо. С Овчинниковым большая бригада работает. Ребята толковые.

Вот только Юриса Нигматуллина ему еще и не хватало. Пока все данные в голове у самого Оленина, он в состоянии повернуть дело в любую сторону. И может проявить осторожность, чтобы лишний раз командира не обидеть. Нигматуллину интереса нет проявлять деликатность. С удовольствием дров наломает. Только при работе с таким человеком, как Дым Дымыч, неизвестно еще, кто может в дрова превратиться. Здесь нужна предельная осторожность. Нужно каждый шаг выверять, почву под ногами пробовать прежде, чем ступить. Как будто по болоту идешь и илистое скользкое дно под толщей воды не видишь.

– Оленин! – окликнул из своего окошка дежурный.

Николай Сергеевич остановился. Дежурный протянул ему бумажку.

– Из ФСБ тебе два часа пытались достучаться. Телефон не отвечал. Просили, как только появишься, сразу позвонить.

– Спасибо. – Оленин взял записку и вернулся в кабинет. Дойти до канцелярии ему так и не дали.

Набрал номер.

– Областная прокуратура. Старший следователь по особо важным делам Оленин, – представился, как только сняли трубку. – Меня просили позвонить по этому номеру.

– Майор Асафьев. Это я вас разыскивал. Так получилось, что наши с вами интересы перекрещиваются. Сегодня появились очень интересные данные. И хотелось бы обменяться информацией.

– Я могу подъехать, – согласился Николай Сергеевич, и под ложечкой у него неприятно засосало. Если ФСБ вышла на Сохатого, плохо дело.

– Нет, давайте лучше я сам подъеду. У нас пропускная система более строгая. Долго ждать придется.

– Хорошо. Как найти…

– Я знаю ваш кабинет.

– Жду.