Приказ обсуждению не подлежит - Михаил Нестеров

Навязчивая идея. Можно ли сказать про Сергея, что он ложился и вставал с нею? — спросил себя Спрут.

Марка арестовали, под корень срубили шанс выжить. Но именно шанс выжить всегда таит опасность заговорить и предать.

Вот в чем противоречие. Вот где нестыковка. Разобраться бы с эти м…

Генерал армии еще раз перечитал телеграмму и остановился на общем, с одной стороны, моменте:

…Стало известно, что спустя три — три с половиной часа после ареста Марка были арестованы остальные члены группы. По предварительным данным, арест проводился силами спецназа госбезопасности…

Ясно, что спецназа, констатировал Ленц. В сирийской армии более тридцати тысяч коммандос, входящих в состав отдельной дивизии и десяти полков. Что сравнимо с силами специальных операций США: там всего на шесть тысяч человек больше. Сей факт уже давно окрестили «сирийским диверсионным феноменом». Вот теперь появился «российский диверсионный феномен», над которым голову сломаешь.

Арест. Проходит три часа, и берут всю группу.

Марк заговорил и предал. Впору припомнить выдержку из документа ЦРУ, попавшего в руки военной разведки <Относится к концу 60-х — началу 70-х годов.>:

«Советские граждане представляют группу высокодисциплинированных людей, подвергающихся интенсивной идеологической обработке… Русские очень горды по характеру и чрезвычайно чувствительны ко всем проявлениям неуважения… Предательство по самой своей сути нетипично для советских граждан…»

А Сергей Марковцев, 1959 года рождения, российский гражданин советской закалки, подполковник, командир отряда специального назначения — пусть даже в прошлом, хотя советском прошлом. Но он заговорил и предал. На что-то надеялся, хватался за соломинку?

Бредовые вопросы.

Надо идти не от начала, а от того, что есть на данный момент. А это слезы — группа всем составом загремела в тюрьму…

Марк не мог сдать всю группу, но делает это. Зачем?

Ведь легче от этого не станет. Групповуха — она во всех странах групповуха. Он знает это как никто другой. Однажды он взял всю ответственность за совершенные им преступления на себя и получил всего двенадцать лет, а мог нарваться на «четвертак». Что случилось с его мозгами?

Группа всем составом загремела в тюрьму.

По телу генерала пробежала зыбкая ледяная волна.

Он почувствовал каждый волос на голове; особенно непослушные седые ощетинились…

В тюрьму. Всем составом.

Проникла на объект. Стартовала, но уже с другого места.

Сейчас Ленц мог обойтись без самого выдающегося спеца по боевому планированию. Единственное, что было ему нужно, — это подробный план тюрьмы и человек, который консультировал Марковцева: бывший узник «Магриба», азербайджанец по национальности, кажется.

Генерал отдал соответствующие распоряжения и несколько раз прошелся по своему кабинету.

Время шло, но пока терпело.

План тюрьмы. Центральное здание, соседствующее, граничащее со следственным изолятором (здание "С"), имеющем прямое сообщение: короткий коридор — собственно, толщина двух стен. По обе стороны две двери.

Следственный изолятор. Помещение «16» — это склад, где хранятся вещдоки. Сто процентов, что оружие там и ни в каком другом месте.

Он хорошо поработал над деталями, одобрительно покивал Спрут, пытаясь представить себе образ Сергея Марковцева, который отчего-то снова ускользал. Мелочи, вроде бы не относящиеся к делу… Именно они порой являются ключом к решению задачи.

Ставка. Марк сделал ставку в этой игре — свою собственную жизнь и жизнь бойцов своей команды.

Неожиданно Ленц пришел к выводу, что уже во время дэтэпэ Марк перепланировал ход операции. Хотя такое казалось невозможным. Его арестовали в мотеле — в десяти километрах от восточной окраины Латакйи. По инерции он ехал в обратную сторону. Но именно эти десять километров и стали решающими. На каком из них в голову Марка влезла эта смелая мысль? Наверное, свою роль сыграло и отчаяние; оно лишь обострило чувства, дало толчок мозгу. Словом, прорвало плотину, и мысли потекли по крутым, как сирийские берега, извилинам.

Похоже, это был единственный вариант, и Сергей не мог, им не воспользоваться. Тот же Стофферс ничего бы не смог выжать из своих мозгов. Вообще трудно понять, что дверь из безвыходной ситуации находится в тупике.

Секретная дверь. Секретное оружие.

Вот сейчас генерал понял, что ему ни к чему расспрашивать азербайджанца. Зачем, если на все вопросы он ответит лишь одним коротким словом: да.

— Ты говорил, где находятся камеры предварительного заключения?

— Да.

— Ты говорил, что в СИЗО всегда находится дежурный следователь?

— Да.

— Он спрашивал, как проходили допросы?

— Да.

Марк сильно рисковал. Но он, ставя под удар «Ариадну», спасал ее.

Другой вопрос: почему опытный Артемов, не раз и не два анализировавший ситуацию, не понял хода Марка? Ответ один: он плохо знает Сергея Марковцева. На одних анализах далеко не уедешь.

Ленц, невольно скаламбурив, коротко рассмеялся и подумал: «А ведь я говорил Михаилу, что тюрьмы — это рок и конек Марка. И он, похоже, снова на коне».

Как бы то ни было, все сейчас зависло только от одного человека. Который, работая над планом операции, не упустил ни одной мелочи.

И генерал срочно связался с Артемовым.

35

Ливан, Триполи

Марта не получила ответа на свой немой вопрос.

Полковник смотрел мимо нее и, может, даже не обратил внимания на вопрошающий взгляд собеседницы. Вот так меняются взгляды на человека — моментально, можно сказать. Она была рада слышать Артемова, позвонившего ей на сотовый во вторник, 6 апреля. Она с облегчением приняла и его злую шутку: «А если бы позвонил Борович?»

Вот сейчас он ничем не отличался от лощеного генерала. Потому что, как и он, ничем не брезговал, для него все средства были хороши. Одной породы, одним миром мазаны. Живут, питаясь притворством и лютой ненавистью друг к другу.

Вот так меняются взгляды…

— Кто хотел выступить гарантом? — спросила Марта полковника. — Директор?

Артемов кивнул:

— Он и сейчас выступает в качестве гаранта. Я здесь потому, что получил от шефа приказ продолжать операцию.

— То есть?

— Разве я не сказал?

— Не сказал чего?

— То, что группа Марка выполнила первую часть своего задания: проникла на объект вместе с оружием.