Крестоповал. Война совести - Альберт Байкалов

– Зачем вам в Ульи? – наконец соизволил спросить он.

– Я журналист, Ольга Званцева, – представилась она, наконец почувствовав, как возвращается прежняя уверенность. – А это, – она показала рукой на Попкова, – оператор. Мы снимаем фильм о старообрядцах…

– Та-а-к, – протянул мужчина и многозначительно посмотрел на своего русоволосого помощника.

– Что? – насторожился тот.

– Поехали.

– Кто это? – глядя вслед удаляющемуся джипу, спросил Попков Жору.

– Откуда я знаю? – пожал плечами Жора. – Может, из Тайшета начальство?

– Ага, начальство, – повеселела Ольга. – Ты у этого начальства помощника видел? Бандиты это. Только вот зачем они в глушь прутся?

Ольга размышляла, позвонить Берестовым или нет. Телефон у нее был, но она не хотела даже давать намек, что собирается к ним. Зная, как старообрядцы относятся к посторонним, а тем более к прессе, она решила нагрянуть внезапно и одна. Губернатор предлагал ей, кроме охотоведа, на территории которого была деревня, выделить еще и сотрудника полиции. Но она категорически отказалась, тем более у Жоры, как выяснилось, есть и ружье. А кого им в тайге, кроме медведей, бояться? Оказывается, разный тут зверь бывает.

– Ну что, поехали или так и будем здесь стоять? – наконец опомнился Попков.

Все забрались в разогретый за день внедорожник и снова тронулись в путь. Джип и трое странных мужчин уже не казались такими страшными и как-то сразу забылись.

Гремя прицепами, навстречу пронеслись несколько лесовозов.

– А трасса через деревню проходит? – неожиданно спросила Ольга.

– Да вы что? – Жора бросил на нее удивленный взгляд. – Стали бы старообрядцы у дороги селиться. В стороне, километров тридцать еще будет.

– Так мы до темноты не успеваем? – насторожилась Ольга.

В ее планы не входило приехать в ночь. Что она там будет делать до утра? Зная, к каким людям направляется, с самого начала не хотела их нервировать. Конечно, в ночлеге ей не откажут, но с Попковым можно и на конфликт нарваться.

– А чего ты так волнуешься? – между тем спросил Жора. – По-другому никак. Ехать ночью, чтобы к утру поспеть, опасно, сама видишь, какая дорога.

– Может, в машине ночь пересидим? – осторожно спросила она.

– Да ты что, Звонок? – заволновался на заднем сиденье Попков. – С ума сбрендила?

– На кордон заглянуть можно, – неожиданно заговорил Жора. – В старые времена там лесничий с семьей жил, а теперь лишь сезонно мы да охотники приезжают. Можно там переждать до утра.

– А давайте! – оживилась Ольга. – Спать там, надеюсь, есть на чем?

– Там и баньку при желании сообразить можно, – загорелся Жора.

* * *

– «Кадарея девяносто семь километров», – прочитал вслух Зыка на установленном у развилки знаке и развернулся к Самураю: – Туда, что ли?

Тот едва заметно кивнул. Можно сказать, просто слегка прикрыл свои азиатские глаза, и все. Но это было руководство к неукоснительному действию. Зыка и Тонус понимали его даже не с полуслова. Им в прямом смысле хватало одного взгляда своего хозяина.

– А почему бы здесь не встретиться? – поворачивая руль, спросил Тонус.

– По этой трассе чаще машины ездят, – заговорил Самурай. – А они практически труп с собой возят, да и с Хвастуном побазарить жестко надо.

– Может, и правда он сам твердо не был уверен, что цацки действительно есть? – снова развернулся на сиденье Зыка.

– Видишь, есть, и что теперь? – подался вперед Самурай. – Без всякой подготовки едем. Еще и журналистка на хвосте. А эти уроды уже дел в деревне наворотить успели. Хорошо, если менты там не появились, а то и вовсе зазря смотаемся. Я Хвастуну эту самодеятельность так не оставлю.

– Тебе виднее, – поежился Зыка, словно ему за шиворот попала сосулька.

Дорога до райцентра скорее походила на широкий проселок, нежели на привычную в этих краях и регулярно утюженную грейдерами трассу с гравийным покрытием и кюветами. Когда же Тонус увидел приколоченный прямо к вековой сосне знак «Ограничение минимальной дистанции», то и вовсе расхохотался.

«Нива» Хвастуна стояла на обочине, развернутая уже в сторону трассы. Дверцы с правой стороны были открыты. Рядом прогуливался Клим. Услышав звук приближающейся машины, наружу выбрался и Хвастун. Когда Клим сообщил Самураю, что они догнали старообрядца с раненым сыном, он приказал ему найти повод остаться на этой дороге. Клим заверил, что это неизбежно, поскольку бензин уже на исходе.

Тонус остановил машину, почти коснувшись бампера «Нивы» Хвастуна.

– Куда прешь, придурок?! – донесся до слуха Самурая его вопль. Однако в следующий момент вокзальный вор осекся, увидев выбирающихся из машины людей хозяина.

– Вы как здесь оказались? – изменившимся голосом спросил он.

– Каком сверху, – услужливо открывая дверцу Самурая, ответил ему Зыка. – Чего орешь? Боишься, что я твоему тарантасу морду попорчу? Так тут уже портить нечего…

– Извини, – стушевался Хвастун, – нервы…

– Нервы, – недовольно пробурчал, выпрямившись во весь рост, Самурай.

– И ты?! – Лицо Хвастуна вытянулось от удивления и испуга.

– Не ожидал? – насладившись произведенным на него впечатлением, спросил Самурай.

– Я только сегодня собирался тебе звонить…

– Да что ты говоришь! – прищурился бандит, отчего его глаза превратились в две узкие щелочки, в которых заиграли хищные огоньки. – Давай отойдем. Заодно я воздухом подышу. А то с твоими косяками даже толком красотами русской тайги нет времени насладиться.

– Тут… – Хвастун двумя руками показал на «Ниву», потом растерянно посмотрел на Клима. – Нельзя одних оставлять…

– Не надо, – бросив на машину взгляд, пожал плечами Самурай. – Клим за твоими пленниками присмотрит…

– Откуда ты знаешь? – изменившимся голосом спросил Хвастун и встретился с насмешливым взглядом Клима. – Значит, ты все это время был на связи с Самураем и молчал?

– А как ты хотел? – вопросом на вопрос ответил за Клима Самурай, направляясь в лес. – За тобой глаз да глаз нужен.

– Зачем ты так? – семеня следом и неуклюже прикрываясь от веток руками, залепетал Хвастун. – Сейчас я все объясню.

– Хотелось бы слышать твои оправдания. – Самурай встал и медленно развернулся к Хвастуну, позади которого остановились Зыка и Тонус.

– Я, когда про рушник узнал, сначала подумал, что все это туфта. Сам посуди, кругом одни намеки, – заговорил, срываясь на фальцет, Хвастун. – Сначала просто обратил внимание, что из всех вещей старовер ищет лишь какое-то полотенце. Я потом допетрил, что это карта. Совсем случайно, – Хвастун покрутил у головы пальцами, – восстановил в памяти рисунок… За всю дорогу, пока мы ехали, он ни слова не проронил про клад. Я все это время сомневался сильно. То, что есть какой-то тайник, да, но только что в нем – вот вопрос. Может, они там, когда от революции бежали, просто посуду спрятали да пару икон?